Чтение онлайн

Гитлеровцы шли в атаку несколькими цепями. А впереди медленно ползли танки, делали короткие остановки для выстрела. У башни вспыхивало едва заметное сизое облачко, и многотонная машина, будто в судороге, вздрагивала.

Но вот позади послышался свистящий рев, на глазах стало расти облако, и из него вылетали огненные пунктиры. Их было много, и они будто догоняли в небе один другого.

Вдруг там, где шли немецкие танки и цепи пехоты, разом заиграли всплески огня, поднялись клубы дыма.

В лицо ударила упругая волна, донесся оглушительный грохот частых разрывов. Когда осела пыль и рассеялся дым, расстилавшееся пред ними поле представляло ужасную картину: земля была черной, горели танки, лежали обуглившиеся трупы. Это был залп реактивных снарядов, тех самых знаменитых «катюш», которые стали для врага грозным возмездием.

А капитан Флеров вскоре погиб. В ночь на 7 октября его батарея попала в засаду. Почти весь личный состав пал в неравном бою, успев взорвать перед тем боеприпасы и боевые машины.

В боях у Смоленска особое мужество проявил командир 57-й танковой дивизии полковник Мишулин. Его полкам пришлось вступить в бой прямо с марша, с большим трудом сдерживать рвущегося к городу врага. Когда до Днепра оставалось несколько километров, поступил приказ: занять плацдарм у Соловьевской переправы и накрепко удерживать его. Это была единственная на данном направлении переправа, по которой отходили наши части.

Шесть суток, отражая беспрерывные атаки противника, удерживали танкисты рубеж. А на седьмые сутки полковника ранило…

Автор настоящего очерка, знавший Василия Александровича еще до Великой Отечественной войны, когда тот командовал на Халхин-Голе легендарной 8-й мотобронебригадой, много позже встретился с ним в Ростове.

О тех горячих днях генерал Мишулин рассказывал, что командующий армией распорядился эвакуировать его в госпиталь. И адъютант повез Мишулина в бронеавтомобиле. По дороге раненый пришел в сознание, потребовал, чтобы ехали на командный пункт армии. Там находились командующий фронтом Еременко, генерал Лукин, Конев.

— Почему не в госпитале? — спросил его Еременко. Бинт был весь в крови.

— Ведь я же приказал вам ехать туда, — сказал командарм.

— Не поеду в госпиталь. — решительно заявил полковник, узнав, что дивизия оказалась в окружении.

— Поступай, Мишулин, как велит совесть, — согласился командующий.

Ночью, глухими лесными тропами, в объезд занятых противником сел, ехал он к дивизии. В одном месте бронеавтомобиль обстреляли, и чудом удалось пробиться сквозь засаду.

Шестнадцать суток удерживала дивизия переправу. Таяли силы, кончались боеприпасы, все туже стягивалась петля окружения. Наконец, поступил приказ на отход, и полковник повел остатки соединения на восток. Пробивались с боями. В одном из сеансов радиосвязи сообщили о его награждении.

А с присвоением ему генеральского звания произошел курьез. Командующий фронтом Еременко продиктовал на узле связи: «Представляю Мишулина к званию Героя Советского Союза и очередному воинскому званию. Генерал-лейтенант Еременко». Привычная к тому, что строгий комфронтом все распоряжения заканчивал одной фамилией, без звания, телеграфистка поставила точку после слов «генерал-лейтенант». И полковнику сразу присвоили это звание, минуя гене-рал-майорское.

После войны Василий Александрович Мишулин жил в Ростове, принимал активное участие в общественной жизни города. Здесь же он умер.

…Как ни сражались упорно полки 19-й армии, однако силы врага были превосходящими, в том числе в артиллерии и авиации. К тому же танковые клинья неприятеля далеко углубились справа и слева и грозили сомкнуться у Смоленска. Ни на минуту не прекращая боя, армия отходила к Ярцеву.

Но противник опередил. В ночь на 16 июля ему удалось смять слабые заслоны и ворваться в южную часть Смоленска. Он бы продвинулся и далее, если бы не были взорваны мосты через Днепр.

Тут подоспела 129-я стрелковая дивизия. Ее командир генерал-майор Городнянский подтянул к реке главные силы, организовал оборону. Вскоре подошли и другие соединения, в том числе и братская 158-я дивизия, сформированная на Дону.

Дивизия заняла оборону в районе населенного пункта Штылова. 29-й стрелковый полк 38-й дивизии совместно с подразделениями 129-й дивизии удерживал станцию Сортировочная, железнодорожный мост через Днепр, село Покровская Гора. Спешно сосредоточивалась на восточном берегу, на участке Буяны станции Приднепровской, 50-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник А. А. Борейко.

Но немецкой танковой дивизии удалось, используя обходной маневр, выйти в тыл нашим войскам и перерезать идущую на Москву дорогу. Туда же был сброшен и воздушный десант. Войска оказались в окружении. Но они не отошли, продолжали стойко удерживать северную часть города.

Не в состоянии решить поставленные задачи на центральном участке советско-германского фронта, гитлеровское командование приняло решение о переносе усилий на юг. 30 июля была отдана директива, в которой группе армий «Центр» приказывалось прекратить наступление на Москву и перейти к обороне.

Начальник штаба немецких сухопутных сил генерал Гальдер незадолго до того записал в своем дневнике: «Русские всюду сражаются до последнего человека. Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов, теперь это уже недопустимо».

В действительности же переход группы армий «Центр» к обороне знаменовал собой провал первой попытки фашистского командования захватить Москву с ходу.