Чтение онлайн

В один из весенних дней Военный совет собрался, чтобы подвести итоги участия войск армии в весенней наступательной операции. Разбор боевых действий корпусов и бригад, работы штабов и тыловых служб сделал командующий. Кратко отметив успехи, Павел Семенович подробно остановился на недостатках и на тех уроках, которые следовало из них извлечь.

— В штабы частей и соединений,— он посмотрел на начальника штарма В. А. Митрофанова,— прибывают на пополнение молодые офицеры, не имеющие опыта штабной работы. Организуйте с ними ежедневную тренировку, обучайте отработке оперативных документов. Добейтесь, наконец, того, чтобы приказы и распоряжения Военного совета готовились быстро и отправлялись в войска своевременно, а не так, как иногда бывает...

В подтверждение сказанному Рыбалко привел несколько примеров того, как «бывает», с присущим ему остроумием комментируя оплошности, и на лицах присутствующих заиграли улыбки.

— Веселенького тут, конечно, мало, — продолжал Павел Семенович.— Как и в том, что снова приходится говорить о связи.— Теперь под взглядом командующего опустил голову начальник связи П. П. Борисов.— Когда войска -стоят на месте или находятся на марше, связь обеспечена. Но как только начинается бой, особенно танковый, она вдруг исчезает. Спрашиваю офицера связи на наблюдательном пункте: «Есть связь с войсками?» Отвечает: «Так точно». Приказываю: «Вызовите такого-то комкора». Через некоторое время докладывает: «Нет связи, произошло затухание, рация не берет». Пора, товарищ Борисов, покончить с этим «затуханием»! Обучайте радистов так, чтобы они работали четко и умело!

Досталось от командарма и генералу Соловьеву:

— Вы регулярно докладываете Военному совету сводку, из которой видно, что у нас достаточно танков для выполнения боевой задачи. Но едва части вступают в бой, начинаются звонки: «Тяжело, товарищ командующий, танков маловато». Спрашиваю: почему? Отвечают: «Не все вернулись из ремонта». Обращаюсь к Соловьеву — тот объясняет: «Находятся в пути следования». И в результате — некоторые экипажи так и не

успевают вступить в бой. Требую, товарищ Соловьев, пресечь такую безответственность! Танки должны воевать, а не находиться «в пути следования»!

Увидев, что Соловьев тяжело переживает сказанное, Рыбалко смягчился:

— Восстановление народного хозяйства — это общее дело. Машинно-тракторные станции, колхозы Каменец-Подольской и хозяйства Тернопольской областей, на территории которых размещены теперь наши войска, нуждаются в оказании помощи для своевременного проведения весенней посевной кампании. Технические службы частей должны принять участие в ремонте тракторов и прицепного инвентаря. Разумеется, не в ущерб боевой подготовке и ремонту танков!

Далее командующий детально проанализировал работу других служб армии, обратив особое внимание на материальное обеспечение:

— Подвоз горючего, особенно при подходе к Про-скурову и Ярмолинцам, происходил ниже возможностей автоколонн. А начальник ГСМ вместо того, чтобы находиться на трассе и обеспечивать войска горючим, предпочитал отсиживаться в штабе тыла и собирать сводки. Но это еще не все, товарищ Николаев,— строго взглянул он на своего заместителя по тылу.— Некоторые работники тыла в частях и соединениях без особой надобности выдавали красноармейцам, не выходящим из боев, сухой паек, вместо горячей пищи...

— Все эти просчеты и недостатки,— сказал в заключение Рыбалко,— списывались на распутицу. Но дело не в ней, а в неорганизованности некоторых товарищей.

Критика командующего помогла его заместителям и начальникам служб по-новому оценить свою работу, повысила их требовательность к себе и подчиненным.

Как я уже упоминал, к нам на пополнение прибывали молодые офицеры, окончившие ускоренные курсы при Бронетанковой академии или танковые училища. Они горели желанием бить врага, но не имели никакого боевого опыта. Понадобилось организовать систематические занятия по тактической подготовке, ротные и батальонные учения на местности, привлекая для этого подразделения всех родов войск.

Завершались они, как правило, обстоятельным разбором, на котором неизменно присутствовал Рыбалко. Его выступления были весьма поучительны. Ссылаясь

к а прошедшие боевые операции, он на конкретных примерах анализировал действия частей и подразделений. При этом командарм, как бы оставаясь в стороне, настойчиво добивался, чтобы молодые офицеры самостоятельно искали верное решение той или иной задачи.

Кроме того, Рыбалко требовал от командиров-тан-кистов в совершенстве знать технику, вооружение. «Если хотите по-настоящему овладеть воинским мастерством — без этого не обойтись»,— постоянно подчеркивал Павел Семенович. А в упорстве по овладению всеми новинками танкового дела ему мог позавидовать любой танкист.

Помнится, еще тетом 1942 года у меня произошла любопытная беседа с капитаном С. В. Иваненко, который обучал Рыбалко вождению танка. На вопрос, каковы успехи в учебе у заместителя командующего армией, капитан начал с воодушевлением рассказывать:

'— Такого прилежного и старательного ученика у меня еще не было. Ночь-полночь, а генерал просит везти его на танкодром или в ремонтные мастерские. Часами разбирает и собирает узлы вышедших из строя машин, помогает ремонтникам отлаживать ход... А потом требует проэкзаменовать и поставить оценку,..

—• И ты, конечно, либеральничал? — спрашиваю инструктора.—- Неудобно ведь генералу объявлять «неудовлетворительно»...

— Что вы! Он же меня с самого начала предупредил:* без оглядки на звание и должность... Вот и пришлось мне со всей строгостью. А когда научился водить танк, сказал: как только погода ухудшится, будет сдавать зачет по вождению при плохой видимости. И таки подгадал...

— Расскажи, расскажи об этом зачете,— заинтересовался я.

— Ночь была грозовая, ливень до утра не утйхал. Павел Семенович поднял меня часа в три ночи — и поехали на танкодром. Приказал остаться на высотке и подавать команды по рации. Сам же залез в танк и доложил: «Готов!» Ничего не скажу, хорошо исполнял команды, да вот когда закончили и он погнал танк ко мне, по пути в овраге у него и застопорило. Спрашиваю, нужна ли помощь — отказался. И ведь выбрался! Подводит машину, останавливает четко, вылезает через люк механика-водителя и ожидает оценки, Я говорю: если

бы не задержка в овраге—вполне удовлетворительно, видимость-то нельзя хуже. А так — сами понимаете, товарищ генерал...

Я представил себе огорчение Павла Семеновича: столько усилий, а зачет не сдал.

— Нет, сдал,—как бы догадавшись, возразил Иваненко.— Я потом проверил, оказалось: не его вина. Механик недосмотрел машину перед выводом на танкодром. Поехал докладывать генералу, что зачет принят. Не верит. Тогда добавляю: вы, мол, самостоятельно разобрались в причине остановки, отладили рычаги и вывели танк из оврага без посторонней помощи.