Чтение онлайн

Но вот однажды в Крым приехал на отдых болгарин Тодор Живков. Хрущев пригласил его прогуляться вдоль берега. «Тодор, что там в Турции? Расскажи, ничего от меня не утаивай, мы же соратники!»

– Плохие дела, Никита Сергеевич. Хуже не бывает! В Турции стоят баллистические ракеты, обслуживающему персоналу принесли стейк. И одна ракета нацелена на ваши вареники с вишнями…

Военные замыслы в отношении острова Свободы Дж, Кеннеди получил в наследство от президента Эйзенхауэра. Еще во время предвыборной кампании два кандидата на пост президента, Никсон и Кеннеди, без каких-либо политических тормозов эксплуатировали кубинский вопрос, дабы заполучить симпатии избирателей. И тот и другой пытались представить себя заклятыми врагами Фиделя Кастро. Но если Никсон был более умеренным, то Кеннеди оказался ястребом. Необходимо также отметить, что за несколько дней, прежде чем навсегда покинуть Белый Дом, Эйзенхауэр порвал дипломатические отношения с Кубой. А чуть раньше, когда Фидель Кастро в апреле 1959 года по приглашению Американской ассоциации издателей посетил Вашингтон, Эйзенхауэр не придумал ничего лучшего, как уехать из Вашингтона, чтобы избежать встречи с Фиделем. Эту миссию он возложил на Никсона, который, согласно дипломатическому протоколу, и принимал высокого гостя в американском Конгрессе.

Заметим также, что Кеннеди на исторической встрече с Хрущевым в Вене прямо заявил: «Американцы непременно воспользуются опытом Москвы и разрубят гордиев узел кубинской проблемы с решительностью, которую продемонстрировал Хрущев в 1956 году в отношении Венгрии».

Кеннеди дал понять Хрущеву, что он не собирается воспользоваться услугами кубинских контрреволюционеров, а сделает ставку на регулярные американские войска. Чуть позже свое поражение в бухте Кочинос он объяснит несовершенством плана Эйзенхауэра, но на сей раз попытается избежать роковой ошибки, которая, несомненно, отозвалась на его престиже. Определил Кеннеди свое отношение и к ЦРУ, генералы спецслужбы предпочитали действовать автономно, часто игнорируя указания президента.

Свой план по изоляции Кубы от внешнего мира Кеннеди воплощал в жизнь самым активным образом. И вскоре многие правительства на американском континенте прервали дружеские отношения с Гаваной. Более того, Кубу исключили из членов О А Г, хотя это выглядело нарушением Устава ООН. ОАГ всегда рассматривалась как региональная организация ООН, и какие-либо меры по дискредитации страны в Уставе не предусматривались.

Не прошло и месяца, как Кубу вытеснили из ОАГ, а генерал Ленсдейл уже представил дюжину вариантов по ликвидации Кастро. Маниакальные идеи генерала войдут в энциклопедию политического безрассудства нравов американской военщины. Карлос Лечуга, представитель Кубы в ООН в дни Карибского кризиса, довел до сведения общественности один из этих планов: предполагалось убедить многочисленное католическое население острова в том, что вскоре грядет второе пришествие Христа, который явится перед народом, если кубинцы избавятся от Ф. Кастро. Иными словами, вождь революции должен был покинуть родину, чтобы Христос мог прийти на Кубу.

Согласно этому экстравагантному плану, распространение слухов о скором явлении Христа на Кубе привело бы к народному восстанию. В свою очередь, подводные лодки американских ВМС озарили бы ночное небо фейерверком из мелких звездочек – знак приближения мессии. Так при помощи иллюминации в Белом Доме задумали расправиться с Фиделем.

Правда, метод свержения законной власти путем иллюминации Кеннеди раскритиковал в пух и прах. Сам Кеннеди был католиком и считал для Кубы второе пришествие Христа оскорбительным. Другое дело – лужайка перед Белым Домом. Кеннеди предпочел экономические, дипломатические и психологические методы в борьбе с Кастро. Здесь американцы могли воспользоваться своим богатым опытом, опираясь на свое военное преимущество, им не впервой было нарушать международно-правовые нормы.

Но если американцы оперативно разрабатывали планы по уничтожению Кубы, то в Советском Союзе эту угрозу старались отвести. Было решено направить на остров Свободы представительную делегацию в составе Рашидова, Алексеева и маршала Бирюзова, главкома Ракетных войск. Бирюзов выехал на Кубу под фамилией инженера Петрова. Его имя сохранялось в тайне до последнего момента, пока Алексеев лично не доложил Раулю Кастро, кто на самом деле этот инженер-«аграрий».

Бирюзов предложил разместить на Кубе 42 ракеты. Фидель воспринял эту идею весьма настороженно. Ему казалось, что эта акция повредит образу революции в Латинской Америке. Для политического оформления этой идеи в Москву отправился сам Рауль Кастро. В Москве и составили черновой вариант договора. Фидель, как и ожидалось, внес свою редакцию. Отныне это соглашение называлось «Договором о военном сотрудничестве и совместной кубино-советской обороне».

Безусловно, американцам было известно об увеличении масштабов перевозки товаров «для народно-хозяйственных нужд». Английская и немецкая разведки информировали своих союзников об активизации перевозок из СССР на Кубу. Традиционно проходили экспертизу наши суда в Босфоре и Средиземном море, их фотографировали с кораблей Шестого флота. Стратегические ракеты можно было спрятать в трюмах, но на земле они были как на ладони. Хотя находились среди советских военных и такие специалисты, которые верили, что не составляет особого труда замаскировать ракеты в «пальмовых рощицах». И что совсем удивительно, в эту байку поверили в Кремле. Конечно, теоретически ракеты возможно было замаскировать среди пальм, но как спрятать от взора противника командный пункт, коммуникации, пусковые площадки?

…Неприветливо нас встретило Северное море. Ветер с каждым часом усиливался, непроницаемая мглистая муть окутала все вокруг, корабль раскачивало, в бушующем море за гребнем волны следовала впадина, и нашу «Победу» бросало то на гребень, то в яму. «Победа» скрежетала, и казалось, корабль шел не вперед, а бился на одном месте в бушующих волнах под напором нарастающего ветра.

Палубы опустели. Шикарные «путешественницы» и их кавалеры разбрелись по каютам, матросы укрепляли шлюпки, спасательные плотики. Еще вчера выходили на палубы в порядке строгой очереди, сейчас же ни одной души, морская болезнь сковала движение.

Врач предлагал «туристам» валидол, но Иван Михайлович посоветовал выдать всему личному составу воблу и сухари: «Важно, чтобы люди что-нибудь жевали. Вы, конечно же, знаете английского флотоводца Нельсона, так вот, он был подвержен морской болезни. За адмиралом во время шторма ходил вестовой с ведерком, и Нельсон постоянно жевал соленую рыбу».

Зашли к капитану в каюту. Он мне поведал секрет, что, когда очень качает, надо выбрать точку и лежа смотреть. Это и спасает. Попробуем… Лег на ковре, выбрал точку, смотрю, но тошнотворное состояние не проходит. Иван Михайлович открыл холодильник, налил два фужера «смирновской», выпили, закусили воблой…

– Легче?

– Получше!

– Вот видишь, голова тоже дура, ее можно обмануть.

Я впервые услышал эту фразу, рассмеялся, полежал немного и пошел к себе в каюту. Искать на потолке «точку спасения». Но холодильник в каюте, к сожалению, был пуст, и голову обмануть больше не удавалось.

Море бушевало, штурман объявил: «Шторм 12 баллов». Для многих из нас, пехотинцев, связистов, врачей, сестер, не особенно было ясно, что такое 10 или 12 баллов, мы только видели величественно-грозные гребни волн, падающий в пропасть корабль. Все скрежетало и свистело, кружилась голова, и выхода не было. Дано одно – выжить!

Я спустился на первую палубу – ни души. Зашел в каюту капитана Н.А. Шеховцова и лейтенанта И.Н. Павленкова, они оба мучились морской болезнью. Я передал опыт с «точкой», угостил воблой, зашел в соседнюю каюту – там такая же картина.

На обед почти никто не пошел. Из всего экипажа и пассажиров только человек 20–25 были устойчивы к качке, они работали, были веселы, а некоторые солдаты даже умудрялись играть в спортивные игры. Идеальный вестибулярный аппарат поддерживал их в рабочем состоянии.