Чтение онлайн

ОПРЕДЕЛИЛА

Уголовное дело в отношении Лукьянова Анатолия Ивановича, Павлова Валентина Сергеевича, Крючкова Владимира Александровича, Язова Дмитрия Тимофеевич, Шенина Олега Семеновича, Бакланова Олега Дмитриевича, Варенникова Валентина Ивановича, Генералова Вячеслава Владимировича и Стародубцева Василия Александровича прекратить на основании пунктов 1-а и 9 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 23 февраля 1994 г. «Об объявлении политической и экономической амнистии».

Меру пресечения – подписку о невыезде в отношении указанных лиц, а также арест, наложенный на их имущество, отменить.

Гражданские иски, заявленные к подсудимым в связи с данным делом, оставить без рассмотрения.

Валентин Иванович Варенников с амнистией не согласился. В Военной коллегии Верховного Суда Российской федерации я ознакомился с ходатайством Варенникова. В нем говорилось:

«1 марта 1994 года на судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации было доведено Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 23.02.94 г. «Об объявлении политической и экономической амнистии».

В связи с этим в тот же день я сделал суду следующее заявление: «Против решения Государственной Думы об амнистии возражений не имею. Но еще раз подчеркиваю, что на протяжении всех стадий предварительного, а также в ходе судебного следствия я не признавал и не признаю предъявленные мне обвинения. Считал и считаю себя не виновным. Одновременно заявляю суду ходатайство о возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза.

Я соглашаюсь с актом амнистии, имея в виду, что судом будет рассмотрено и удовлетворено мое ходатайство – ведь факт развала страны состоялся, против чего я и выступал.

Однако прошло два месяца, но никакого решения суда по этому поводу мне не объявили.

Выражая глубокое уважение прежнему составу суда, который действительно проявил гражданское мужество, придерживаясь объективной правовой позиции во время ведения судебного следствия, я одновременно сожалею, что суд не смог рассмотреть заявленное ходатайство, хотя оно по сути было моим моральным условием принятия амнистии.

В связи с этим и учитывая, что Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил протест государственного обвинения и дело об августовских событиях (1991 г.) будет вновь рассматриваться новым составом суда, а подсудимые заново будут опрашиваться об их отношении к амнистии, я заявляю, что возражаю в отношении применении амнистии ко мне лично.

Считаю своим непременным долгом перед нашим народом и Отечеством сделать все возможное, чтобы вскрыть в ходе судебного следствия истину и показать общественности причины тяжелейшей трагедии, свалившейся на наше государство. Хотя бы в общих чертах раскрыть структуры и конкретных лиц, виновных в развале Советского Союза и страданиях людей всех бывших союзных республик. Это не может оставаться тайной. Стремление «упрятать концы в воду» является позорной традицией. Кроме того, судебное следствие позволит мне доказать мою невиновность.

К сожалению, в России все без исключения партии и движения, политики, историки, журналисты даже не обозначили свое намерение провести объективный анализ всего того, что произошло. Ибо развал Советского Союза и разгром хоть и незначительных демократических приобретений – это событие не только XX века, а эпохальное, историческое для всего человечества. Это трагедия всего мира, и ее главные последствия еще нас ожидают впереди.

Провозгласив демократию, мы должны двигаться к правовому государству. Установление истины по делу ГКЧП несомненно явится именно таким шагом и благотворно скажется на установлении гражданского мира и на морально-политическом состоянии нашего народа, его истинных патриотов. Одновременно это вселит в их сознание надежды на будущее.

В.И. Варенников, апрель 1994 года».

Мне стало известно, что судебное заседание по рассмотрению теперь уже дела Варенникова было назначено на 21 июня 1994 года.

Появилась возможность съездить в Ленинград, навестить могилу дочурки Ларисы, встретиться с товарищами по совместной службе на Кубе.

Из Волгограда приехал Григорий Иванович Коваленко он командовал на Кубе полком, с ним 14 апреля мы и выехали в Ленинград. Всю дорогу вспоминали о былом.

В Ленинграде встретили нас Владимир Петрович Черемных, Виктор Сергеевич Еремин, Аркадий Федорович Шорохов, Иван Николаевич Павленков, Бронислав Семенович Старанцов – мои друзья-однополчане. В этот же день состоялась встреча с «кубинцами», которые в большинстве своем осели в Ленинграде, Выборге, Саперном.

На встрече с «кубинцами» посыпались в мой адрес вопросы с упреками. Их можно свести к тому, что мы, гекачеписты, в августе действовали нерешительно. И что даже расстрел Белого дома в сентябре – октябре 1993 года – результат робкого и непродуманного поведения ГКЧП в августе 1991 года.

Вопросы, вопросы! Я ответил, что упреки в целом справедливы. Подчеркнул, что в 1985 году никто и не предполагал, что к власти придет генсек, который встанет на путь предательства государства. Программы «перестройки» не было, да и не могло быть, потому что Горбачев подразумевал смену общественного строя. Для себя он определил главную задачу: разложить партийные структуры.

Членов Политбюро, которые как-то сопротивлялись, Горбачев разогнал, он сформировал новое Политбюро, в соответствии со своими взглядами и пристрастиями. И вскоре республики начали бороться с центром, вернее, с Горбачевым.

Сказал я и о том, что Горбачев никак не отреагировал на сговор в Беловежской пуще. Он даже формально не подписал ни одного документа, зная, что никакой его указ никто исполнять не будет. Это означало, что Горбачев потерял власть и ему ничего не остается, как начать клянчить для себя у Ельцина льготы.

Утром следующего дня я поехал на Шуваловское кладбище, где покоится доченька. Серое утро и подтаявший снег не прибавили настроения. И тогда я поехал на встречу с ветеранами 177-й Любаньской стрелковой дивизии.

Вместе с Семеном Михайловичем Фарберовым и его сыном, товарищами-однополчанами мы выехали в Новую Молуксу. Там в братской могиле захоронено более 11 тысяч воинов 2-й, 8-й и 54-й армий Волховского фронта, воины 30-го корпуса и 42-й армии Ленинградского фронта. Многие патриоты лежат в ленинградской земле. Лежит и мой отчим Федор Никитич, мои однокашники по училищу.

У братской могилы стояла одинокая женщина. Я спросил ее: «Вы откуда?» – «Из Ленинграда. Приехала на могилу к брату, он защитник Ленинграда. Но сегодня юрист с собачьей фамилией переименовал город». По-моему, женщина имела в виду бывшего мэра Собчака, который поучает нас из Парижа, как нам жить дальше.