Чтение онлайн

— Да где же эта дрянь?! Каждый раз одно и то же, никогда ничего найти не могу!.. Ах ты ж, проклятое ведро! Ещё немного и я это стеллаж опрокину к чёртовой матери! — он почесал голову и, обернувшись, заметил девочек.

— А, вы тут? Всё не могу масло нужное найти. Точно помню, тут где-то было.

На месте, с которого на него упало ведро, чуть дальше, красовалась пятилитровая бутыль желтоватого оттенка. Он приставил массивную деревянную лестницу и проговорил что-то шёпотом.

— Найду ли что? — Тоня спросила его.

— Слушай, тебе бы в шпионы с таким слухом. А так, ничего интересного. Давненько одну вещь посеял, даже не знаю где.

— Странные вы. Нервные какие-то и грустные, а рассказывать ничего не хотите.

Миша нервно посмеялся, а Оля крепко схватила подругу за руку. Тоня горестливо вздохнула.

Это, конечно, не откровение, что мы много тараканов держим в голове, куда без них? Они в немалой степени определяют нас, нашу личность, характер, мотивы поступков. Разве захочешь делиться этим с каждым встречным? Но сейчас-то, когда не осталось никого, и так всё скрывать? Даже поговорить не хотят. Мы же тут не партизаны!

Миша и Оля лишь почесали головы да побрели вместе с Тоней обратно.

Масло залили, оставалась лишь вода. Михаил ушёл за ней, а возвращался уже с кучей вещей и рюкзаком. Одной рукой он вёл тот самый старый велосипед с новыми шинами, боковыми колёсиками и рулём, а другой держал тряпичную сумку, в которой лежали какие-то железки. Девочки стояли молчала.

— Чего стоим? Тоня, иди сюда, тебе же подарок! Вот, держи. Кататься умеешь?

— Пару раз только садилась, — Тоня попыталась сесть на двухколёсного (на самом деле четырёхколёсного) товарища, но безуспешно. К счастью, страховочные колёсики спасли её.

— Ничего, быстро вспомнишь. Крути и вперёд!

Михаил держал её за плечи, немного подталкивал. Тоня закрутила педалями и уже через пару минут вошла во вкус.

— А ты с велосипедами управляться умеешь? — обращался он уже к Оле.

— С танком же как-то справляюсь. Лучше покажи, чего в сумке принёс?

— Конечно. Помнишь, вчера про камеру говорил? Так у меня их, оказывается, две есть! Первая вот, та самая «Искра». Не урони. Одна проблема, плёночный, а плёнку проявлять надо, да и жидкостей нужно много специальных, неудобно в общем. Но! Есть один специально для вас, — он достал другой фотоаппарат довольно неказистой формы, будто сделанный в спешке, и картонную коробочку, — Думаю, это что-то вроде рабочего прототипа. Представь, фотографируешь и он сразу фото выдаёт, вот тут из щели выползает. Не знаю, как он смог к нам попасть, но вещь интересная.

— И что, оба рабочие? — Оля взяла второй, он был полностью из железа, довольно увесистый, квадратные кнопки, а объектив при нажатии на них ходил взад-вперёд с характерным резиновым звуком. Вспышки не было.

— Конечно, я проверял. Где там Тоня? Давайте сфотографируемся на память.

— Тоня-я! Езжай сюда! Ты где?

— Как тормозить?! — по правую сторону послышался крик.

Михаил встал в позу вратаря, широко расставив ноги и руки, готовясь к удару.

— Я же так врежусь! — Тоня закрыла глаза, а именно сейчас перед велосипедом нарисовался злополучный камень.

Страшно!

Убьются же.

Картина маслом: Михаил с грохотом падает на спину, Тоня каской чуть ли не выбивает ему челюсть, после чего вдвоём они распластываются по асфальту. В метре над ними кувырком пролетает велосипед, преодолевая четыре метра и с треском падая на землю.

— Я… я… — у Тони спёрло дыхание.

— Вы в порядке? Тоня, Миша, да как так можно вообще? — Оля подбежала к ним и подняла с Михаила подругу, отряхнула её, вытерла слёзы, осмотрела, — Не зря каску носишь, дурёха!

— Не кричи на неё, это я забыл на велосипед тормоза прикрутить.

— Да у тебя же кровь идёт! Вон, на ноге.

— Да? Пустяки, само заживёт. Сотню раз уже всякими железками царапался. Не просто же так от столбняка прививали, ха-ха-ха! — Михаил встал, его лицо исказилось в гримасе боли.

— Так, стой тут, я сейчас всё нужное принесу, — минута и у Оли в руках была вода и новый бинт, — Садись, штанину задери.

— Нормально всё будет.

— Упрямый! Садись, кому говорю? Я помню, как бинты накладывать.

Крепкая штанина не спасла от педали велосипеда. Рана была широкая, кривая, не слишком глубокая. Главное, что кость не повреждена. Перебарывая собственное отвращение, а Оля не прогуливала уроки НВП в школе — забинтовать ей было не сложно, она вылила на рану воды. Кузнецов чуть поморщился.

— Подумать только, почти тридцать лет, а мне ногу девушка перебинтовывает, — Михаил почёсывал щетину, смотря на Олю.

— Дядя Миша, прости, я не хотела…

Оля разозлилась: — А ну, всем молчать! Что на уме вообще?

— Эх…

— Вот именно, что «ЭХ»! — Оля сделала последний оборот и закрепила бинт.

— Чего же ты злишься так? Всё же обошлось. Давайте лучше сфотографируемся, с самого же начала хотели, — Миша из ниоткуда принёс ту самую жестяную бочку, поднял побитый велосипед и облокотил его о танк. — Идите сюда, чего настроение портить.

Оля по обыкновению вздохнула и, приобняв Тоню, встала около 57-го. Михаил расположил камеру на бочке, поторопившись в кадр. Глухой «чик».

— А теперь, Оля, давай сюда тот, — Миша настроил чудаковатый кусок металла и вернулся в кадр.

Тоня успокоилась, стояла счастливой, глядя прямо в объектив, Оля же лишь немного приподняла уголки губ и вовсе смотрела куда-то за камеру. Теперь же прозвучал громкий «тык» и из нижнего отделения у камеры выехало фото. Оно было ярким и чётким.

— Как классно! А нам такой можно?

— Забирайте, мне «Искры» хватит.

Михаил похлопал Тоню по каске, вручив коробочку с бумагой. Обрадовавшись, Тоня поспешила в рубку, где начала оживлённо что-то искать.

Вдруг Михаил обратился к Оле полушёпотом, положив руку на плечо: — Она не должна пережить всё то, что пережили мы. Ты, конечно, тоже ещё ребёнок, но защити её, хорошо? Понимаю, как тебе может быть страшно, и я бы пошёл с вами, но не могу — пускай из меня никудышный солдат, но присягу я предавать не собираюсь. Понимаешь, никого не осталось. Лучше не ругайтесь лишний раз, и это вас не единожды потом спасёт. Берегите друг друга.