Чтение онлайн

Он воскликнул: «Марджи! О, Марджи!» — и через секунду начал целовать её, прижимая к себе одной рукой, а второй выключая свет. Через мгновение они оказались в полнейшей темноте.

Она так и не успела заметить, находился ли в комнате кто-то из марсиан, чтобы оправдать (хотя бы только на уровне подсознания Льюка) этот его странный поступок.

Через минуту её уже мало волновал этот вопрос. В конце концов, марсиане не были людьми.

А она была женщиной.

(Занавес падает).

К столь блистательной мысли в подобный важный момент Марджи, как и многие люди, пришла не сразу, поскольку в первое время после появления марсиан все чувствовали стеснительность и заторможенность при сексуальном акте.

Когда стало известно (а такие вещи распространяются очень быстро), что они способны видеть не только в темноте, но и сквозь простыни, одеяла, перины, даже стены, любовной жизни рода человеческого (даже в законном браке) был нанесен серьезный удар.

За исключением некоторых гнусных извращенцев, нормальная супружеская пара, в своем естественном, природном виде, готовая к выражению взаимной любви и уважению, никак не могла свыкнуться с мыслью быть под постоянным наблюдением. Тем более, что если способ продолжения рода у самих марсиан оставался загадкой, то сами они, похоже, проявляли к естественному для нас методу размножения вполне очевидное нездоровое любопытство, видя в нем в одно и то же время объект забавы и развлечения для себя, но и испытывая нескрываемое отвращение.

В первые недели их пребывания среди людей даже появились разговоры, научные статьи и выступления о возможности исчезновения человеческой расы из-за того, что рождаемость упала чуть ли не до нуля.

А это автоматически сказалось на демографических показателях уже в самом начале 1965 года.

В январе 1965 года (то есть, через десять месяцев после их Пришествия) показатель рождаемости в Штатах упал на девяносто семь процентов; при этом большинство того незначительного количества детей, которые появились тогда на свет, статистика объясняла затянувшейся беременностью, когда они были зачаты до той злосчастной ночи, то есть до 26 марта 1964 года. Во всех других странах эти показатели были примерно такими же. А в Англии дела обстояли ещё хуже. Даже во Франции зафиксировали снижение на восемьдесят два процента.

Но затем, начиная с февраля, кривая деторождаемости начала ползти вверх. В США она составила 30 процентов, в Англии — 22, а во Франции 49 по отношению к нормальной.

В марте ситуация стабилизировалась на уровне восьмидесяти процентов от обычного уровня во всех странах. А Франция дала скачок до 137 процентов, что красноречиво говорило о том, что французы принялись наверстывать упущеннное, в то время как в ряде стран все ещё сохранялись остатки стеснительности при занятии любовью в присутствии марсиан.

Все поняли, что они — люди, а марсиане таковыми не являлись…

Многочисленные опросы населения по методам Кринси, проведенные в мае 1965 года, показали, что все супружеские пары возобновили свои сексуальные отношения, по крайней мере, от случая к случаю. А так как марсиане (они-то уж знали истинную ситуацию) не опровергали этих данных, приводившихся в публичных интервью — попробовал бы только кто-нибудь при этом «подставиться», сообщив фальшивые сведения, то им, без всякого сомнения, можно было верить.

Единственная новинка: почти все занимались любовью только ночью и в полной темноте. Ласки — глаза в глаза, пылкие сцены рано утром, визуальное наслаждение — все это ушло, стало достоянием прошлого. И все стали прибегать к затычкам для ушей, даже среди дикарей Центральной Африки, которые для этой цели эффективно использовали хорошо скомканные земляные шарики. Вот так оснащенные и в подобных условиях люди и предавались любви, забывая обо всем на свете, в том числе, и о присутствии марсиан, не слыша их, как правило, похабных комментариев.

Напротив добрачные или внебрачные половые связи теперь уже не имели былого размаха, так как всегда существовала опасность их разглашения этими вечно бодрствовавшими мелкими надзирателями. Только единицы, напрочь лишенные стыда и совести, шли на такой риск.

Но даже и в супружеских отношениях наступил определенный надлом, сексуальные отношения стали не так уж частыми, поскольку все время требовалось держать себя под самоконтролем, быть начеку. И поэтому само чувство удовольствия обеднело, стало редкостью. Оно и понятно: не видеть партнера, не иметь возможности наслаждаться прелестями и пожирать глазами его обнаженное тело, с ушами, забитыми ватой, которые уже не воспринимают дерзкие, ласковые и нежные слова…

Нет, что ни говори, но любовь стала совершенно иной, чем в добрые старые времена. Единственное, что успокаивало: она не перевелась, а это давало надежду, что не засохнет семя расы человеческой.

Дверь в кабинет доктора Снайдера была открыта, но Марджи подождала, стоя на пороге, пока её пригласят войти. Увидев в её руках большую увесистую папку, доктор воскликнул с сияющим взглядом.

— Ну что, закончил?

Марджи кивком головы дала понять, что да.

— И последняя глава столь же хороша, как и все остальные?

— На мой взгляд, да. У вас есть время прочитать рукопись?

— Не знаю как насчет прочитать, но обязательно просмотрю. Я как раз занимался составлением отчета.

— Если у вас есть во что завернуть, то я бы занялась упаковкой, а вы пока полистайте второй экземпляр.

Так и поступили. Марджи кончила первая. Врач же, прочитав последнюю страницу, не удержался:

— Превосходно! И с точки зрения художественных достоинств и в чисто коммерческом плане. Дело в шляпе. Скажите, если я не ошибаюсь, вы работаете здесь уже месяц, не так ли?