Маск: Тэйри
Шрифт:
«С человеком, дважды покушавшимся на мою жизнь? Почему вы покрываете заговорщиков и не даете мне наказать виновных?»
«В данный момент нас интересует другая проблема. Слушайте! — Д'Эвер облокотился на стол и сплел бледные пальцы. — От вас мы впервые узнали о внепланетной деятельности Рамуса Имфа. У меня ваши сведения сразу возбудили глубокие подозрения. Я установил тщательную слежку за Рамусом.
На прошлой неделе Рамус Имф тайком вылетел из Визрода в Тиссано. Оттуда он проехал на эрцикле весь Айзедель, стараясь никому не попадаться на глаза. Неподалеку от Айво, в темный предрассветный час, Рамус пересек джанадскую границу. Мы не могли проследить за его дальнейшими перемещениями, но в близлежащем районе радар зарегистрировал отправление космического корабля.
Короче говоря, Рамус Имф снова упорхнул с Маска — по всей видимости, направляясь туда же, где побывал раньше. Найденную вами одежду внимательно изучили. Специалисты сделали вывод, что ее сшили или изготовили на известной нам планете в пределах Ойкумены. Что делать дальше? Вот в чем вопрос».
«Не возьмусь вам советовать».
«Мы могли бы допросить самого Рамуса, — продолжал Нэй Д'Эвер, — но элегантная простота такого решения омрачается двумя соображениями. Во-первых, Имфы — богатый и влиятельный клан. Я не хотел бы вступать с ними в открытый конфликт. И так уже приходится постоянно их ублажать. Во-вторых, допросив Рамуса, мы тем самым отрежем себе путь к получению дальнейшей и, возможно, гораздо более ценной информации. Поэтому я решил узнать как можно больше на месте — там, куда отправился Рамус. Вы достаточно компетентны, чтобы выполнить такое задание, и я поручаю его вам».
Открывшаяся перспектива превосходила самые смелые ожидания Джубала. Немного помолчав, он спросил: «Почему вы остановили выбор на мне?»
Нэй Д’Эвер сделал изящный жест рукой: «Ваши личные побуждения в данном случае совпадают с интересами бюро, вам уже известны основные обстоятельства дела, вы продемонстрировали врожденные наклонности сыщика и следопыта. Эти преимущества в некоторой степени компенсируют вашу неопытность. Кроме того, мы не хотели бы рисковать лучшими специалистами — их потеря, скажем так, причинила бы нам неудобства».
«Я не горю желанием приносить себя в жертву — не больше любого другого инспектора», — заметил Джу бал.
«Вполне может быть, что задание вообще не связано с риском, — возразил Д'Эвер. — Вас, разумеется, подробно проинформируют и подготовят. С космическим и местным транспортом не будет проблем… Да, да, не беспокойтесь! Не забегайте вперед. Вы получите подходящее вознаграждение, все расходы оплачиваются дополнительно — да, дополнительно!»
«Какую сумму вы имеете в виду? Повышение оклада на три тольдека в неделю?»
«Конечно, нет. Ответственные должности не предоставляются так быстро и так легко. Я предлагаю единовременно выплачиваемую сумму — скажем, пятьсот тольдеков — после успешного завершения операции».
Джубал презрительно оскалился: «Даже если бы я свалял дурака и серьезно отнесся к вашему предложению, то настоял бы на изменении условий. Оплата не может зависеть от «успешности» операции. Пятьсот тольдеков следует заменить суммой в десять тысяч».
Нэй Д'Эвер отпрянул, его бледное лицо мрачно сосредоточилось: «Десять тысяч тольдеков? Любой тариот согласился бы заплатить за такое путешествие из своего кармана. Масштабы вашей алчности поистине грандиозны!»
«Что для вас какие-то десять тысяч? К тому же их выплатят из общественных средств. Задание явно связано с нешуточным риском. Вас мало интересует, погибну я или нет, а мне дорога моя шкура. Пошлите Эйванта Дасдьюка — он полетит за пятьсот тольдеков, я займу его место».
«Вам будут выплачены две тысячи тольдеков, — нараспев, не допускающим возражений тоном произнес Д'Эвер, — а также премиальные, если вы привезете ценную информацию — еще две тысячи и ни монеты больше. Таково мое щедрое, недвусмысленное и окончательное предложение. Принимайте его или возвращайтесь к инспекции нужников».
«Мне было бы легче согласиться на ваши условия, — упорствовал Джубал, — если бы вы расследовали то, другое дело. Мне нанесли ущерб по капризной, жестокой прихоти вашей дочери…»
«Вы делаете выводы, по всей вероятности не имеющие ничего общего с действительностью».
«По всей вероятности? Почему вы не докопались до правды?»
«Я уже сказал, что был занят другими делами. Если вас это так беспокоит, спросите Миэльтруду сами».
Джубал хрюкнул: «Где? Когда? Каким образом? Она откажется меня принять, а о каких-либо расспросах и речи нет».
«Мы разберемся в этой истории раз и навсегда, — решил Нэй Д'Эвер. — Приходите к нам сегодня вечером, перед заходом солнца. Представьтесь швейцару у бокового входа. Уверяю вас, леди Миэльтруда ответит на все вопросы».
Спрятавшись от уличной суеты в тенистой винной лавке, Джубал взвешивал невероятное предложение Нэя Д'Эвера. Постепенно у него в голове возникла мысль столь очевидная, столь естественная, столь чудовищная, что Джубалу, ошеломленному, пришлось присесть на скамью.
Прошел час, другой. Мора опускалась к горизонту. Джубал вернулся в меблированную комнату, арендованную им на одной из множества извилистых улочек за Парларием. С мрачной сосредоточенностью он переоделся в свой лучший, не слишком роскошный костюм. Из комода Джубал вынул матовый стальной клинок, врученный ему при посвящении в отроки и трижды обагренный кровью. Клинку было присвоено тайное имя «Саэрк» — «горный ветер». Необычно тяжелое оружие вырезали из слитка кристаллизованной стали, усиленной микроскопическими прожилками ковкого чугуна, и точно сбалансировали так, чтобы его можно было метать. Джубал взвесил клинок на ладони, прикрепил ножны к поясу на бедре, под полой, и вложил в них внушавший чувство безопасности увесистый Саэрк.
До захода Моры оставался еще час. Усевшись за стол, Джубал аккуратно написал несколько строк на листе бумаги, сложил документ вчетверо и засунул его в карман.
Времени почти не оставалось. Джубал спустился, вышел на улицу и подозвал кеб: «К дому Д’Эверов, вдоль Чама!»
Громыхая по лабиринту кривых переулков под высоко нависшими зазубренными карнизами, вверх по бульвару в холмы и дугой по лесистой косе Чама, гробообразный кеб подъехал к дому Д’Эвера. Джубал прошел под аркой портика и быстро поднялся по ступеням к величественному парадному входу. Двойные двери раздвинулись — ему навстречу спешил мажордом Фланиш. Узнав Джубала, он остановился: «Милостивый государь, на этот раз вы по какому делу?»
Джубал вступил в вестибюль, заставив мажордома потесниться: «Будьте добры, объявите его высокопревосходительству о моем прибытии. Меня ждут».
Фланиш колебался: «Как прикажете вас именовать?»
«Я — достопочтенный Джубал Дроуд. У вас что, память отшибло?»
Фланиш подозвал рукой швейцара, что-то прошептал тому на ухо. Возмущенно покосившись на Джубала, мажордом прошествовал прочь. Швейцар остался, прислонившись к стене, и ненавязчиво следил за каждым движением глинта.
Прошло пять минут. Появился Нэй Д’Эвер в сером домашнем вечернем костюме. Служитель народа смотрел на Джубала с плохо скрываемым раздражением: «Кажется, я просил вас пользоваться боковым входом?»