Чтение онлайн

– Полусладкое, – немного разочарованно констатировала я (Володя знал, что я люблю полусухое).

Пока я расставляла на столе фужеры, бутылка шампанского исчезла. Оказалось, что Володя спрятал ее назад в сумку. «Вы же сами сказали, что любите полусухое», – оправдывался он.

Короче, с тех пор слова «сватовство», «смотрины» вызывают во мне законный гнев, а настойчивые предложения моих подруг познакомить меня с классным парнем означают немедленный разрыв отношений.

Вот и Шереметьево. Я поставила машину на платную стоянку, подхватила свою сумку и вошла в зал прилетов. Огонек напротив рейса из Гамбурга мигал вовсю – самолет уже приземлился. Расталкивая народ, накопившийся у выхода номер пять, я пробралась поближе и высоко подняла над головой лист бумаги, на которой жирным фломастером было выведено «Adam’s». Первым ко мне подошел молодой человек в неизменной кожанке.

– Вы Таисия? – Он мотнул головой в сторону моего плаката.

– Нет, я Катя, Таисия заболела, – прояснила я ситуацию.

– А-а-а. – Он бросил в рот три подушечки «Орбит».

«Иногда лучше жевать, чем говорить», – вспомнила я рекламный слоган и сделала вывод, что в ближайшее время от странного молодого человека ничего не услышу.

И вот они появились. Их можно было узнать сразу – ее по сиренево-серебристой аккуратной прическе, мелким чертам сухонького лица, голубому дорожному костюму и туфлях на высоких каблуках. Его – по мужественным чертам, благородной седине, крепкой альпийской трости и клетчатому костюму. Он бережно вел ее под руку, толкая перед собой тележку с двумя одинаковыми чемоданами. Вид у этих старичков был потерянный и немного трогательный, словно они заблудились в страшном лесу, как Гензель и Гретель.

– Господин и госпожа Адам? – негромко спросила я.

Их лица просияли, они рванулись ко мне, пожимали руку, взахлеб делились впечатлениями о полете.

– Короче! – Юноша в кожаной куртке за моей спиной разлепил челюсти и схватился мертвой хваткой за тележку с багажом Адамов.

– Вы куда? – возмутилась я.

– В машину. Зеленый «мерс». Сейчас припаркую у выхода. Ждите там.

Судя по телеграфной краткости ответов, это было типичное дитя эпохи слоганов.

– Так вы Витя? – догадливо крикнула я вслед удаляющейся спине.

– Ну?.. – Обернувшись, он сделал удивленные глаза.

Машина была новой, удобной, с кондиционером. Старички Адам уютно расположились на заднем сиденье, тихо споря друг с другом о каком-то «Мелко». Водитель Витя оказался молчаливым, невозмутимым и совершенно неамбициозным, что выгодно отличало его от прочих водителей. Зеленый «Мерседес», минуя Москву, вырвался на широкую трассу и зашуршал шинами по асфальту. Супруги, видимо, пришли к консенсусу относительно «Мелко». Они немного посмущались, а потом предложили нам с Витей отведать чашечку укрепляющего чаю, который, собственно, и оказался предметом недавних споров. Господин Адам должен каждый день в одиннадцать часов утра и в четыре часа дня принимать этот целебный настой. Мы с Витей вежливо отказались от угощения, госпожа Адам налила из маленького походного термоса зеленоватой жидкости в серебряный стаканчик, и в салоне запахло фермой.

Пять дней пролетели на удивление незаметно. Погода была замечательной, старинные русские города, куда я действительно сама бы ни за что не выбралась, казались уснувшими в позапрошлом веке. Чета супругов была неизменно приветлива, терпелива и любознательна.

Когда бы я узнала о том, что храм Покрова на Нерли, располагающийся всего в полутора километрах от Боголюбова, является памятником сыну Андрея Боголюбского? Князь сам выбирал место, но не учел того, что храм будет затопляться в половодье. Неизвестные зодчие поставили на фундамент белокаменный постамент, который при строительстве постепенно засыпали землей. В итоге получился искусственный холм высотой более трех метров. Чтобы создать впечатление высоты строения, зодчие возвели стены храма не абсолютно вертикальными, а чуть-чуть наклоненными внутрь в своей верхней части. Так родилось ощущение невесомой легкости и изящества.

А Переславль-Залесский? Музей-усадьба «Ботик» хранит ботик «Фортуна» юного императора Петра. Здесь же находится Горицкий монастырь, основанный еще Иваном Калитой в XIV веке. Самым любопытным оказалось сообщение о том, что двойные святые ворота монастыря в разное время года и суток выглядят по-разному. А для набора кладки для ворот мастеру понадобилось десять разных форм кирпичей.

Последним городом в программе значился Ярославль. Автобусная экскурсия дала общий обзор города, а краеведческий музей удивил богатством экспонатов. Ценные иконы четырнадцатого, даже тринадцатого веков, «геометрические картины» Фалька, «Зеленый шум» молодого Грабаря…

Вела экскурсию дама, влюбленная в свое дело. Она не просто рассказывала о том или ином предмете, хранившемся под стеклом, – она разговаривала с ними, абсолютно забыв, что ей в спину дышат десять разноязыких туристов. Переведя текст о богатстве местного краеведческого музея, я вздохнула с облегчением.

– А теперь, – вдруг звонко объявила экскурсовод, – участники кружка народного танца нашего городского клуба покажут вам композицию под названием «Сватовство». Пройдем в зал для заседаний.

Оживленно переговариваясь, туристы последовали за ней.

– Сейчас молодежь местной школы покажет нам танцевальную композицию «Сватовство», – сообщила я своим подопечным.

– А что такое «сватовство»? – тихо спросил господин Адам.

– Это старинный русский обряд. Теперь он уже не существует. Когда молодой человек хотел жениться на девушке, он засылал к родителям девушки сватов… то есть посредников…

Заиграла музыка, на сцене появились девушки и юноши в очень красивых народных костюмах. Они легко двигались по сцене, садились на лавки, вставали, пели, водили хороводы, и все это время я растолковывала супругам Адам происходящее на сцене.

– Вот пришли посредники. Они говорят родителям невесты… – я замешкалась, – короче, они хотят совершить сделку.

Господин Адам с пониманием закивал.

– Невеста – товар, а посредники привели купца – потенциального жениха. Теперь родители невесты и сваты должны оговорить условия сделки: что дадут родители невесты, где будут жить молодожены и так далее, – продолжала объяснять я.

– А невеста? – поинтересовалась госпожа Адам.

– Как правило, невеста не присутствует при этом разговоре. Она сидит в своей комнате и ждет решения родителей.

– А если она не хочет замуж за этого парня? – ужаснулась немецкая дама.

– Вот как раз это сейчас и происходит на сцене…

Действительно, девушка, изображавшая невесту, очень натурально падала на колени перед образами, припадала к коленям матери, молила отца и обливалась слезами.

– Какой ужас! – расчувствовалась госпожа Адам. – У нас в старину такое тоже случалось. Девушки должны были повиноваться воле родителей и выходить замуж за нелюбимых, – говоря это, она с нежностью смотрела на супруга.