Чтение онлайн

Анна вытянулась на постели и попыталась забыться.

Она лежала на постели Филиппа, около подушки покоился английский перевод дневника ее бабушки.

Анна прочла только треть, но ей казалось, она знает уже почти все. Она узнала ту правду, которая поразила когда-то мать. Узнала, что за человек был этот Джозеф Красновский, журналист, как и она, Анна.

Эти знания притупили боль в теле и растворили страх в сердце.

Теперь Анна знала, почему Кейт была одержима страстью выяснить все возможное о человеке по имени Джозеф Красновский.

Она вспомнила о русской матрешке, сувенире из Москвы. Одна фигурка внутри другой – и так бесконечное число личностей в одном человеке. Тайна всех женщин? Много «я» живет в одном теле, сосуществуя? При необходимости разным людям мы показываем свои различные маски – матери, дочери, любовницы, друга. Мы даже не понимаем сами, как это мы делаем. И мы вряд ли знаем, кто внутри нас, пока кто-то не откроет нам нас же самих, пока кто-то не вытащит тех, других, что живут внутри нас.

Как много понадобилось Анне времени, чтобы осознать это, чтобы понять жизнь своей матери. Но как бы то ни было, ей удалось это сделать.

Она вспомнила, как приехала в Денвер, как встретил ее Филипп в аэропорту, как ее поразил вид матери, лежащей в реанимации, свое отчаяние и горе.

В замочной скважине повернулся ключ. Дверь распахнулась, и Анна услышала голос Филиппа.

– Это я!

Она вскочила с постели и побежала к нему навстречу.

Филипп обнял Анну могучими тяжелыми руками. Он крепко прижал ее к себе, спрятав лицо в ее волосах, и держал так долго-долго, не желая отпускать. Он гладил ее больные места, и боль теперь казалась блаженством. Анна закрыла глаза.

Наконец Филипп все-таки отпустил Анну и внимательно посмотрел на нее сверху вниз.

– С тобой правда все в порядке?

– Не беспокойся – выживу, – с этими словами она взяла его руки в свои и прижала к груди. – Как хорошо, что ты здесь и я вижу тебя опять. Я соскучилась, я так соскучилась.

Он поцеловал ее в губы так, как обычно, – нежно и страстно одновременно, что окончательно свело Анну с ума.

– Мне так много хочется сказать тебе, Филипп.

– А мне хочется многое узнать и услышать.

– Нет. Только не об этом. Я не хочу вспоминать этот кошмар. Я хочу рассказать о матери. Она начала говорить.

Анна увидела, как при этих словах широко раскрылись глаза Филиппа.

– Ты не шутишь?

– Нет. Она поправляется. И я перевела с итальянского дневник. Теперь я знаю все. Я знаю, почему мама разыскивала Джозефа Красновского. И я знаю теперь, почему я тоже буду искать его. И ты узнаешь обо всем.

ИТАЛИЯ, ДЕКАБРЬ 1943

Они скрывались среди камней, припав лицом к земле, не столько боясь быть обнаруженными, сколько прячась таким образом от холодного декабрьского ветра.

Их было семеро: Франческо, Джакомо, Лудильщик, Венгр, малыш Паоло-дезертир, Дэвид и Джозеф. Джозеф держал скрюченными от холода пальцами детонатор. Он лежал за огромным валуном и думал о хорошо подготовленных солдатах в серой униформе.

Немецкий грузовик вмещает в себя до тридцати солдат, а это – нарушение главного правила войны: превосходство в силах равняется один к четырем. При условии, что из семи так называемых партизан только он, Дэвид, да малыш Паоло-дезертир до этого встречались с немцами лицом к лицу, – бесспорно глупая, почти сумасшедшая, затея.

Правда, с другой стороны, в руках у них оказалось пять килограммов взрывчатки, а за спиной дикие горы Ломбардии, где легко можно было скрыться, если бы все вышло вдруг из-под контроля.

Сообщение о немецком транспорте было слишком привлекательным, чтобы оказаться правдоподобным. Немцы давно уже не посылали грузовиков с солдатами без сопровождения. Если бы машина появилась вместе с бронетранспортерами или мотоциклистами, то смельчаки дали бы ей проехать мимо. Силы в таком случае были бы вопиюще неравными.

Вдруг Джозеф услышал свист и осторожно поднял голову. В ста ярдах вверх по холму он увидел Дэвида, который выразительно жестикулировал, указывая на изгиб дороги и давая понять, что слышит что-то. Другие тоже стали выглядывать из-за укрытий. Передатчика, конечно, у них не было. Поэтому приходилось рассчитывать только на обостренный слух Дэвида Годболда, который мог услышать звук мотора даже за холмом, то есть перед тем местом, где готовилась засада. Дэвид показал три пальца – этот жест означал, что осталось ровно три минуты. Джозеф кивнул головой и почувствовал, как чаще забилось сердце. Он еще плотнее прижался к валуну.

Ветер усилился и принес с собой запах снега с горных вершин: белые силуэты Альп отчетливо вырисовывались на фоне предрассветного неба, но которому плыло несколько облаков. Прекрасная погода, чтобы быть пойманным патрулем.

Наконец Джозеф разобрал характерный шум в порывах ветра: это из последних сил напрягался мотор. Грузовик явно ехал один. И вдруг Джозефу показалось, что все пройдет как задумано. Он убрал предохранитель с детонатора и глубоко вздохнул. Если Джозеф сделает свое дело хорошо, то успех гарантирован.

Казалось, прошло очень много времени, прежде чем на горизонте появился грузовик и медленно, с большим трудом начал взбираться на вершину. Грузовик – «опель» – был один, никаких мотоциклистов не появилось. Сообщение разведчиков оказалось точным. Грузовик с брезентовым верхом, и больше ничего. Прекрасная цель для засады.

Мотор работал так, будто готов был взорваться в любую минуту. И вдруг машина остановилась, не доехав до места предполагаемого взрыва.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Джозефа в панике. Неужели немцы заметили партизан в тусклом свете? Неужели в ловушку попали они, а не враги? Джозеф полностью скрылся за валуном, его пальцы побелели от напряжения, сжимая детонатор. Мотор окончательно заглох, и водитель вместе с пассажирами выскочил из кабины. Шофер поднял капот, пока другой человек, вооруженный автоматом, напряженно оглядывался по сторонам. Ничего не было слышно, кроме свиста ветра да обрывков немецких фраз. Джозеф видел, что от натруженного мотора шел пар.