Чтение онлайн

И агент показал Анне аккуратно выписанные на листочке цифры.

– Всего пятнадцать тысяч долларов?

– Да, – кивнул агент, – но, по-видимому, все стоит намного дороже. Как только я все уточню, то тут же дам вам знать. Согласны?

– Благодарю вас.

И хотя Анна совершенно ясно представляла, каких больших денег ей будет стоить замена разбитой мебели на новую, она твердо решила сразу же приняться за дело и до возвращения Кейт устроить все самым лучшим образом.

– И последнее, – продолжил агент. – Помимо страховки имущества и здоровья, у нас есть также и страховка жизни. Может быть, преждевременно говорить об этом, но я хотел бы, чтобы вы знали заранее. В случае продолжительного и серьезного увечья выплата может достигнуть и четырех миллионов долларов. Кома как раз подходит под такую статью. А в случае смерти – шести миллионов. – Сказав это, агент развернул обертку очередной эвкалиптовой пилюли и принялся ее сосать, глядя Анне в лицо: – Естественно, мисс Келли, вы единственная, кто может претендовать на подобную сумму.

Услышанное слегка ошеломило Анну:

– Понимаю. Спасибо за важную информацию. Но я надеюсь, что мама очень скоро поправится.

– Мы все на это надеемся. Однако уже сейчас следует решить: тратить деньги на медицинские расходы или получить всю сумму сразу. Впрочем, не беспокойтесь и об этом пока. Мы постараемся уладить все сами. – Агент положил пухлую ладонь на плечо Анны.

Она проводила посетителя до входной двери, а когда тот ушел, решила сразу же позвонить в Англию Эвелин Годболд.

Мачеха ее матери Эвелин казалась Анне в детстве богиней с Олимпа, где она продолжала пребывать и в своей величественной старости. Эвелин и Кейт были очень близки и дружны, хотя Анна не могла объяснить себе этого. Порой их молчание выражало гораздо больше, чем слова.

Возраст и недуги сделали Эвелин еще более отстраненной в глазах Анны. Бабушка уже несколько лет мужественно боролась с раком и теперь почти не выезжала из своего дома в Нортамберленде. Эвелин обладала чувством собственного достоинства, которое не покидало ее и сейчас, когда болезнь прогрессировала, лишая ее сил и независимости. Никого, кроме матери, Анна так не уважала, как Эвелин.

Эвелин коротко вскрикнула в трубку, услышав новость, а Анне показалось, что ее ударили прямо по сердцу.

– Не беспокойся, бабушка. О маме очень хорошо заботятся. Kapp Мемориал – замечательный госпиталь.

– Но ведь она ушла от нас, – произнесла Эвелин с такой безнадежностью в голосе, что Анна чуть не расплакалась от неожиданности.

– Нет, бабушка, нет. Ей сейчас лучше.

– Лучше, говоришь? А доктора твердят, наверное, что надежд никаких?

– Они просто обследуют ее. Госпиталь очень, очень хороший.

– Если бы я только могла добраться к вам.

– Даже и не думай об этом. Через некоторое время, я думаю, она должна начать ходить. Уверена в этом.

– Я чувствую себя совершенно бесполезной, – в величественном голосе послышалось раздражение. – Это чертово разрушающееся тело. Как я ненавижу его. Я просто не в силах буду приехать, Анна, как бы мне ни хотелось. Я не могу вам помочь. Через два дня я сама отправляюсь в больницу.

– О черт, – выпалила Анна. – Почему, бабушка?

– Чтобы из меня вырезали еще чуть-чуть этой дряни, – коротко ответила Эвелин.

– Еще одна операция?

– Да. Я не говорила об этом Кейт. Не хотела ее беспокоить.

Анна закрыла глаза. Какая глупость. Знай она заранее, никогда не позвонила бы бабушке. Теперь Эвелин ложится на операцию с мыслями о своей приемной дочери, а не о себе.

– О Господи. Прости меня.

– Не извиняйся. Это не твоя вина, дитя мое.

– Снова кишечник?

– Не важно. Беспокоиться не о чем.

– Может быть, мама придет в себя к твоему возвращению.

– Да. Может быть, может быть, – в голосе Эвелин не прозвучало ни одной даже притворной ноты надежды.

– А в какую больницу кладут тебя?

– Ньюкасл дженерал. В отделение женской хирургии. Я дам тебе телефон. Анна, подожди, не вешай трубку.

«Как всегда, не говорит мне правду, насколько она больна, – подумала Анна, – а успокаивает, что ни о чем беспокоиться не надо. Но это – третья операция в течение последних пяти лет».

Эвелин продиктовала номер телефона, Анна записала его:

– Когда я смогу позвонить?

– В пятницу утром. Если не разрешат поговорить, то хотя бы передадут твои слова.

– Бабушка, пожалуйста, слышишь, пожалуйста, постарайся не волноваться из-за мамы. У тебя и своих переживаний предостаточно.

– Как и у тебя, дитя мое, – в голосе старой леди послышалась какая-то безнадежная усталость.

Попрощавшись и повесив трубку, Анна еще долго продолжала сидеть у телефона, почти физически ощущая, как неожиданно свалившаяся на нее ответственность пригибает ее своей тяжестью к земле. Жизнь Анны в Америке была такой легкой и свободной: снятые квартиры, машины напрокат, совсем немного собственности, которая почти вся укладывалась в дорожный чемодан, да кредитные карточки. Прибавить сюда несколько любовных историй без каких-либо серьезных обязательств обеих сторон – вот ее прошлое. Критическое состояние матери заставляет ее изменить свою жизнь до неузнаваемости, и прежде всего – повзрослеть.

Когда Анна переступила порог палаты, две медсестры в белых халатах стояли у постели матери. Она увидела, что мать отключили от аппарата с кислородом и никаких трубок около рта не было. И хотя голову покрывала белая повязка, вид больной был теперь не такой пугающий. Конечно, она все равно выглядела очень хрупкой в окружении всех этих приборов.

Сестры занимались больной. Анна сидела у постели, пока они отсасывали жидкость изо рта и носа, закапывали какое-то лекарство в неподвижные глаза матери и заменяли сумку катетера. Но когда женщины принялись массировать руки и ноги больной, Анна решительно встала с места.

– Это я могу и сама, – предложила она. Медсестры показали, что нужно делать, и оставили Анну одну с матерью. Нежно поцеловав Кейт в бровь, дочь начала мягко массировать материнские руки и ноги. Кожа была мягкой, а мышечный тонус просто великолепным. Как долго еще может сохраниться подобное состояние, перед тем как медленно, но верно тело начнет разрушаться?

– Где, черт возьми, тебя носило, мама? – не выдержала Анна. – Что ты собиралась найти? – Она изучала безжизненное лицо Кейт, пытаясь обнаружить хоть малейшие признаки эмоций. – Мне все время казалось, что я понимаю тебя. Почему же ты не доверяла мне своих секретов?