Чтение онлайн

Он посмотрел на меня в упор, неприкрыто изучая мою реакцию. Я не отводил взгляда, на лице изобразил интерес. Без особых стараний. Мне и правда было интересно, просто по иным причинам.

— Их нужно «потерять» при транспортировке. Нужен человек в Министерстве, который обеспечит идеальные бумаги. Акт списания, разрешение на транспортировку, а потом — акт об «утрате груза в связи с непредвиденными обстоятельствами». Человек, который сейчас на хорошем счету у начальства и чья подпись не вызовет подозрений, — он выдержал паузу, а затем добавил: — Например, вы.

Он медленно, с весом, положил на полированную столешницу маленький, гладкий черный кристалл-носитель информации, который тускло блеснул в свете офисных ламп.

Картина становилась яснее. Вот почему его не смутил мой проект. Если бы мы сейчас дали по тормозам — про «хороший счет» у начальства можно было бы забыть. А Гаврилов собирался его использовать для таких схем, по сравнению с которыми домовые кристаллы — мелочь на пиво. Или на квас.

Он не искал краткосрочной выгоды, он был готов играть в долгую. Готов был жертвовать меньшим, чтобы заполучить большее. Тем и был опасен.

— Здесь все детали. Сроки, объемы, маршрут. И ваша доля. Посмотрите на досуге. Сумма, уверяю, вас не разочарует.

Я посмотрел на кристалл, потом на Гаврилова. Лицо сохранял спокойное, но вот на душе, не скрою, имело место некоторое волнение.

Военные кристаллы. Я не был знатоком законодательства, по крайней мере вне моей прямой сферы деятельности, даже в старой жизни. А уж в новой тем более. Но я бы не удивился, если бы эта их деятельность тянула даже на полноценную госизмену. Одно дело воровать бытовые кристаллы, которые и так были вполне легально (хоть и крайне тупо) списаны. Другое — связываться с военкой. Это был уже другой уровень компромата, и другие сроки. А может, и вовсе смертная казнь.

Что касалось «моей доли»… Тут я собирался внести корректировки. Добавить своих условий. Интуиция подсказывала — так просто согласиться нельзя, хоть нельзя и слишком наглеть.

Я отодвинул лежавший на столе кристалл с данными. Показательно, будто бы даже брезгливо, на пару сантиметров. Такой себе жест сомнения. Старый Волконский ухватился бы за него, как пес за сахарную косточку, но я-то был новый. А значит и спектакль надо было разводить новый.

Посмотрев на Гаврилова, я постарался придать своему лицу выверенное, отрепетированное выражение, в котором интерес смешивался с осторожностью. И амбизицозность человека, который знает, что достоин большего, но лезть на рожон просто так не собирается. Я хотел большего, но не хотел потерять все, такова была моя роль.

— Семен Аркадьевич… — задумчиво начал я. — Это… Серьезное дело. Военные кристаллы — это не фиктивные акты на списание лампочек, которые просто потеряются в архиве. Тут речь уже не о риске увольнения, тут пахнет государственной изменой. Сибирскими рудниками на всю оставшуюся жизнь.

Я встал и подошел к окну, глядя на вечерний город. Пора было поддать еще одного компонента: страха. Мне страшно, но я не паникую.

Давай, Дима, играй. Ты — молодой жадный волк, который с голодухи учуял запах большой крови, но опасается капкана. Покажи ему, что боишься, хоть и не до смерти. Он должен поверить, что ты слаб. Что тебя можно контролировать.

— Риск колоссальный, — заключил я, не оборачиваясь. — Помимо руки закона, есть еще Милорадович, и его следует опасаться не меньше. Если попадусь — он утопит меня собственными руками. Чтобы показать столице свою кристальную честность и лояльность. Он сделает из меня козла отпущения, и никто даже не пикнет.

Правильно. Упомяни князя. Покажи, что ты боишься его. Это сделает тебя в глазах Гаврилова еще более управляемым. Он будет думать, что держит тебя аж на нескольких крючках: жадности и страхе перед законом, самим Гавриловым, и теперь еще и начальством.

Гаврилов наблюдал за моим представлением спокойно, с легкой, почти отеческой усмешкой. Он видел именно то, что и ожидал увидеть — продажного чиновника, показавшего разум и характер, но при том нерешительного. Стоящего на пороге нового, невиданного ранее уровня. Так он должен был понять, что иной крыши у меня совершенно точно нет, увидеть «юный талант», для которого он станет путевкой в жизнь, при этом до конца этой жизнь удерживая меня в собственном кармане и вынимая оттуда по собственной воле в нужный час. Эдакий джин в бутылке, но только на вечном использовании.

— Риски учтены в вашей доле, Дмитрий Сергеевич, — сказал он спокойно. — И скажу честно: вы их серьезно переоцениваете. Думаете, что вы с этим делом один на один — это не так. Мы не только делимся со своими людьми, мы их защищаем. И защита у нас очень серьезная.

Я отвернулся от окна. Знал я, про какую «очень серьезную защиту» он говорит, знал имя, фамилию и положение этой защиты. Хотелось бы, чтобы он ее вслух назвал, под запись запонки в моем кармане, но нет. Не то место и не то время для таких вопросов, если Гаврилов что-то заподозрит — мне конец.

— Доля — это хорошо. Это очень хорошо, — я вернулся к столу и тяжело опустился в кресло. — Как и ваши гарантии. С учетом этого, я склонен согласиться. Однако, имеется у меня еще одна просьба. Личная.

Пришло время перейти к финальному штриху. К моей личной, реальной выгоде, которая для Гаврилова должна была сыграть роль еще одного крючка. И доказательства, что я готов замарать руки по самые плечи. Что я в деле.

Гаврилов подался вперед. Он увидел, что рыба не просто клюет, а просто-таки заглатывает наживку вместе с крючком и уже дергает поплавок так, что подсекать надо как можно быстрее.

— Что вы имеете в виду?

Я несколько секунд молчал, глядя то на черный кристалл на столе, то в спокойное, выжидающее лицо Гаврилова. Будто бы взвешивая свои следующие слова, финальное раздумье перед решительным шагом.

— Есть один кристалл, — я заговорил, медленно и рассудительно. — Модель 7-ВК. Кристалл-обработчик, военного образца. Я читал про него в закрытых министерских каталогах. Мне нужен один. Для себя.

Гаврилов прищурился. Смотрел на меня остро, с любопытством, и чем-то еще. Как бы ничего не заподозрил.