Чтение онлайн

Это должно было снять с них груз. Слово «экзамен» парализует. И оно не было применимо к нашей ситуации. Наша сегодняшняя ситуация была, скорее, хвастовством зачеткой, где уже стояло уверенное «отлично».

Я сделал паузу, давая им осознать эти простые слова.

Баюн зашевелился на своем шкафу, поднял голову.

— А я, о самый вдохновляющий хозяин во всех мирах? — с притворной надеждой спросил он. — Не найдется ли в твоей душе мотивирующей речи и для покорного твоего слуги?

Вот ведь негодяй, высмеять меня решил. Сбить, так сказать, градус пафоса, чувствовал, что я от своих речей — и их результата — посмел возгордиться собой. И воспользовался ситуацией.

Я повернул голову, глядя в его хитрые янтарные глаза. Ухмыльнулся.

— Нет, — сказал я.

— Сурового хозяина ответ, — Баюн понуро опустил голову.

— Справедливого. Не притворяйся, у тебя самодовольства хватит и на сотню таких команд. Ты бы не напрягся, даже если б вся наша лаборатория вдруг растаяла в воздухе. Но твой вклад — признаю, и благодарю за него.

— Ага! — довольно промурчал кот. — Речь-то, все-таки, нашлась!

Илья с Марией рассмеялись. Василиса — и та будто бы улыбнулась на мгновение. А ловко Баюн придумал, я даже сначала не понял. Эта наша шутливая перепалка стала катализатором, окончательно рассеявшим напряжение. А я думал, он просто подколоть хотел. Стыдно.

— Ну что, — сказал я, подхватив свой пиджак. — По коням. Раньше начнем — раньше закончим, а заканчивать пора давно.

За рулем был Илья. Наш фургончик, пролевитировав во двор, остановился возле старенькой типовой пятиэтажки — той самой, с которой все и началось. Иронично. Атмосфера здесь была странной — смесь ярмарки, похорон и партийного собрания.

Зрители уже собрались.

В основном, местные жители. У подъездов кучковались пожилые женщины в одинаковых темных платках, с лицами, схожими на печеные яблоки — морщинистыми, но крепкими. Они смотрели на нас со смесью векового недоверия к власти и последней, отчаянной надежды. Чуть поодаль стояли мужики в рабочих куртках, дымившие дешевыми папиросами. Я видел ухмылки на их лицах, мол, видали они таких фокусников. Несколько молодых мамаш с детьми на руках держались особняком, с любопытством поглядывая на наше оборудование.

Чуть поодаль находилась отдельная группа официальных лиц. Два чиновника из городской управы в одинаковых серых пальто, с кислыми минами. Заскучали, бедные наши. Для них это была обязаловка, скучная повинность, которую нужно было отбыть. Рядом с ними, пытаясь делать важный вид, суетился мой старый знакомый, Алексей. Он, может, помнил, как я приехал сюда в первый раз, как он показывал мне, где и что находится. Похоже, тоже уверовал в наш проект.

И, наконец, пресса. Журналист из «Губернского Вестника», молодой, восторженный парень с блокнотом, готовый в любой момент начать строчить сенсацию. Рядом с ним — уставший, небритый фотограф с громоздкой камерой наперевес, который, казалось, видел в своей жизни все, и удивить его было уже невозможно.

Ну вот. Полный зал. И «галерка» из местных, и «VIP-ложи» из чиновников, и пресса в «оркестровой яме». Все на месте. Смотрели на нас, как на заезжих циркачей, которые сейчас будут доставать кроликов из шляпы.

Что же, фокусов у нас для них имелось.

Я дал команду, и мы начали разгрузку. Илья и двое техников, которых мы наскоро обучили, вытащили из фургона три наших новеньких, уже серийных полевых «Циклона» и контрольное оборудование Василисы. Сама же Василиса внимательно следила за разгрузкой, чтобы ничего не уронили и не повредили.

Один из чиновников в сером пальто лениво отделился от своей группы и подошел ко мне.

— Ну что, господин Волконский, начинайте ваше представление, — сказал он надменным, скучающим тоном. — У нас мало времени, дела государственной важности не ждут.

Этот хмырь думал, что я буду отчитываться перед ним. Зря. Моим главным клиентом, моим самым строгим судьей были вот эти вот люди. Старушки, мужики, дети, мерзнувшие в своих квартирах которую зиму. Я работал для них, а не для чинушей. Перед ними и держал отчет о своей работе.

Я проигнорировал его. Повернулся спиной к «VIP-ложе» и лицом к «галерке». Не искал, куда влезть, чтоб казаться выше. Просто шагнул вперед, встал перед толпой. На одном уровне с ними.

— Добрый день, — сказал я просто, громко, чтобы слышали и на дальних скамейках.

Я обвел взглядом их лица. Усталые, недоверчивые. Но хотя бы на некоторых из них я замечал интерес, и даже надежду.

— Знаю, вам много чего обещали. И какая может быть вера словам, если они систематически не сдерживаются? Потому из слов у меня для вас есть только одно.

Я сделал паузу, набирая в грудь воздуха. Вот эта часть была совсем не спектаклем. Свои следующие слова я хотел сказать давно.

— Простите, — сказал я. — От лица моего Министерства, городской управы, и моего собственного, я прошу вашего прощения. Наше отношение было непростительным.

По толпе прошел удивленный, недоверчивый гул. Я краем глаза заметил, кривые рожи чиновников — их, таких важных, не просто проигнорировали, но и извинялись от их имени за что-то. Как же. Бояре перед холопами не извиняются. А молодой журналист из «Губернского Вестника» начал быстро, лихорадочно строчить в своем блокноте.

Но я не был боярином, и не считал себя другой породы. Признавать ошибки и исправлять их — такой был мой подход.

Толпа не встретила мои слова слезами и аплодисментами. Да мне и не надо было. Я не хотел их реакции, просто высказал, что было на душе. Подкрепить свои слова собирался действиями, и вот тогда… Я был уверен в эффекте.

— Господа, по объектам! Прошу приступить к работе! —сказал я громко, уверенно и по-своему вежливо. Этими людьми командовать не было необходимости.

Три бригады, во главе с Ильей и двумя нашими техниками разошлись по трем ближайшим подъездам, унося с собой наши «Циклоны» и датчики для измерений. Двери за ними захлопнулись.

Василиса осталась у центрального контрольного монитора, который мы развернули у фургона. Сосредоточенная, напряженная. Она была готова принимать и анализировать данные.

Все взгляды — и недоверчивых жителей, и недовольных чиновников, и представителей прессы — теперь были прикованы к темным окнам подъездов и к большому, пока еще темному, экрану монитора, на котором вот-вот должны были появиться первые результаты.

Началось.

Пусть смотрят. Пусть видят. Мы ведь не просто показывали технологию, мы хотели дать им надежду. И повод поговорить.