Чтение онлайн

Сто с лишним кило на брата. Значит, либо по наши души послали сумоистов, что вероятнее, идут в полной боевой выкладке. Тяжелые бронежилеты, шлемы, разгрузки, оружие. Это плохие новости. Пистолет против такой брони практически бесполезен, да и мои «Копья» с «Рассечениями» потеряют в эффективности — кинетика же все равно, и точно так же гасится о материю.

К счастью, у меня был новый козырь, от которого ни кевлар, ни пластины не спасут.

Массы наших противников остановились вдоль внешней стены цеха. Рассредоточились. Одна из сигнатур отделилась от группы и начала движение… Вверх?

Он левитировал. К высокому окну под потолком. Решил заглянуть, чем мы тут занимаемся? Или хотел занять позицию получше.

Ни того, ни другого ему позволено не будет.

Я сосредоточился. Намерение сфокусировалось на точке в пространстве за стеной, там, где «висела» чужая масса. Формула пронеслась в голове так, будто ее выкрикнули во весь голос — за время наших тренировок я неплохо поднаторел в невербальной магии.

Жест. Щелчок пальцев, переходящий в оттопыренный средний палец. Да, я шутник. И мне плевать, что он этого не увидит.

С кончика того самого пальца сорвалась резкая вспышка, маленькая, но высокотемпературная искра. Она прошла сквозь давно разбитое окно и ударила в цель.

За окном полыхнуло. Ярко, жарко, от души. Это тебе за Илью, чучело ты летучее.

Этот алгоритм я назвал «Крематорий», он обладал простотой молотка и его же гуманностью. Состоял из двух компонентов, я их назвал «Меха» и «Розжиг». Первый модуль нагнетал к цели чистый кислород из окружающего воздуха, работал как этакий «Демон Максвелла» — молекулы кислорода сюда, все остальное туда. Энергии на такую манипуляцию уходило ничтожно мало, но загвоздка в том, что лично магу пришлось бы каждую молекулу перемещать. А у меня алгоритм сам мог проводить такие микрооперации, была бы энергия.

Второй компонент поджигал смесь цели и кислорода высокотемпературной искрой.

Но кислород — это ведь просто окислитель, верно? Где топливо, Волконский?

А топливом служил сам враг, и все, что было на нем. Одежда, волосы, снаряжение, органика, и даже жир в его тканях. В среде, настолько богатой кислородом, горит практически все, и горит быстро.

Человек-факел за нашим окном рухнул на землю. «Весы» показали, как вместе с ним вниз полетел еще один, гораздо меньший объект, отделившийся от основной массы.

Остальные сигнатуры зашевелились, шарахнулись в стороны.

БАБАХ!

Снаружи грохнуло так, что с потолка посыпалась штукатурка. Еще одна массовая сигнатура, находившаяся внизу, резко сместилась к земле и замерла. Кого-то зацепило осколками.

Ублюдок хотел закинуть к нам гранату. Думал, мы не узнаем, не услышим, да мы бы и не узнали, если б не «Весы». А теперь его подарок сработал против своих же.

Взрыву вторила серия мелких, трескучих хлопков. Этот кретин что, полные карманы петард носил? Чтоб «уйти красиво», так сказать, с фейерверками?

Милорадович тем временем готовил свое заклинание. Судя по времени подготовки, нечто крайне серьезное, но что именно — я с его мыслей не мог считать. Шифровался, старый хитрец, явно покрасоваться хотел.

«Позвольте, Дмитрий Сергеевич, сравнять счет», — раздался в моей голове резкий, хлесткий «голос» Милорадовича, выдававший крайний энтузиазм и задор.

Милорадович выпрямился, вскидывая обе руки. Меж его ладоней зародился шар, сотканный из чистого, слепяще-яркого белого света. Долю спустя из шара простерся не менее яркий, широкий луч, от которого будто сам воздух в помещении вибрировал силой. Луч ударил в стену, прямо там, где находился еще один враг.

И тут сигнатура исчезла. Сто двадцать килограммов концентрации массы как не бывало, рассеялись по воздуху.

Батюшки. Милорадович его просто испарил. Вот это сила.

«Тоже так хочу» — восхищенно подумал я.

«Сможете. Лет через -дцать практики», — невозмутимо отозвался Милорадович.

Почалось. Первая кровь за нами. Вопрос только в том, за кем окажется последняя.

Гопота Гаврилова от такого представления уже разбежалась бы, подвывая, но эти были калибром куда повыше. Отклонение от плана не заставило их отступить, потеря двух бойцов не остановила, даже темп не сбили. Из-за стены начало фонить магией, и очень серьезной — такой, что почувствовал даже я.

«Поднимают постоянные щиты, — телепатически прокомментировал Милорадович. — Раз подкрасться не получилось, то и маскировкой магического фона можно пренебречь».

«Логично. Вот черт…»

Щиты — это проблема. Мои «инструменты» рассчитаны на точечное воздействие по незащищенной туше, и даже искра «Крематория» может не прошить достаточно серьезный щит.

Спустя мгновение одна из масс, отслеживаемых «Весами», сместилась к дверному проему, и носитель массы заглянул внутрь. Я ожидал гранаты, а то и двух, а то и всех, как положено, но этого не последовало. Боялись, видимо, телекинетических фокусов. Только стрельба.

Это выглядело (а точнее, не выглядело) сюрреалистично. Ни звуков выстрела, ни вспышек, ни самого стрелка — невидимость и приглушающая магия поглотили все. Пустота в проеме просто изрыгала смерть. Только свист пуль и звук их удара о стены и бетон, за которым мы укрывались.

Я нырнул за укрытие. Одна из пуль, шедшая точно в меня, со звонким щелчком отбилась «Стражем» и ушла в потолок.

А «Тишина» молчала.

Мой алгоритм активной защиты, который должен был выжигать оружие врага, бездействовал.

Так, погодите-ка…

Неслышимые выстрелы сопровождались характерным звоном чего-то мелкого, металлического, сыпавшегося на пол. Гильзы. И эта вонь… Точно как на стрельбище в прошлой жизни. Запахи они не маскировали.

Так вот, что трещало, когда горел первый выродок. Патроны. Порох.

Твою ж мать…

Они пришли с огнестрелом. Именно поэтому не сработала «Тишина» — она искала всплеск магии в стволе, а там ее не было ни капли. Хитрые ублюдки, знали, что я могу, и готовились к этому.