Чтение онлайн

Через три года они вернулись. Биологический возраст всех пятерых соответствовал шестнадцати-семнадцати годам.

Вот тогда и начался настоящий бум. Все человечество возжаждало уйти.

Пыл немного охладел, когда стало известно, что в процессе перехода в обе стороны неизменно терялись все материальные ценности: от зубных протезов до вшитых чипов, не говоря уже об одежде и кредитных картах. А какой «цивилизованный» человек способен отказаться от удобств личного входа в информационную сеть, системы универсальной доставки и услуг пластической стоматологии ради сомнительного удовольствия жить в шалаше и дышать некондиционированным воздухом? Тем более что возвратившиеся не скрывали — выжить на новой Земле непросто. И можно запросто закончить вновь обретенную молодую жизнь, корчась от укуса какой-нибудь ядовитой гадины.

Интерес к «возвращенцам» упал так же стремительно, как и вырос. К тому времени, когда Владимир Грива достаточно восстановился (успев за это время основать первую Школу Одаренных), количество желающих уменьшилось в тысячи раз. Но оставшихся все же было немало. Десятки тысяч.

И тут оказалось, что существует еще одно препятствие: чтобы уйти в Исход, требовалось безграничное доверие к Мастеру.

К счастью, к тому времени авторитет и харизма Владимира Гривы были столь велики, что в следующий Исход он увлек с собой четыре тысячи человек. И создал первую Колонию.

Вот так всё и началось.

Пляж был песчаный, белый и пологий. Длинные неторопливые волны, зеленоватая вода — до самого горизонта.

Песок жег пятки. Тем приятнее было прикосновение прохладной воды. Мишка следом за мной вразвалочку подошел к кромке прибоя, лизнул набежавшую волну, кивнул массивной головой. Я тоже попробовал: обычная морская вода. Соленая. Во влажном песке что-то блеснуло. Неужели стекло? Вряд ли. Скорее, кусок кварца.

Я поднял угловатый камешек. Надо же! Алмаз!

Размахнувшись, я швырнул его подальше… Поверхности он не коснулся: из воды выметнулась серебристая рыбина и схавала камешек на лету. Это заинтересовало Мишку. Он вошел поглубже, привстал, высматривая добычу. Рыбку Мишка любит.

Солнце висело почти в зените. Я примерно прикинул склонение, время… Очень немного знал я об этой планете. Но знал, что она не совсем обычная. Главным отличием от прочих Земель было то, что ее ось вращения не имеет наклона. Следовательно, годовые температурные колебания здесь относительно невелики. Судя по температуре и солнцу, я сейчас находился где-то в экваториальной или тропической зоне. Переселенцы, насколько мне известно, обосновались в зоне «вечной весны», то есть умеренного климата. В Северном полушарии. То есть в самом лучшем случае от меня до них — несколько тысяч километров.

А если я приземлился на другой половине «шарика», то в три раза дальше. Это по прямой. Но по прямой из нас четверых может передвигаться только Марфа. Так что даже в лучшем случае нам предстоит неблизкое путешествие. От пятисот до тысячи дней пути по более или менее приличной дороге. Вот только подобных дорог в окрестностях что-то не наблюдалось.

Я уселся на влажный песок и задумался. Лакомка бесшумно подошла и улеглась немного поодаль, так, чтобы волны не доставали. В отличие от Мишки, она недолюбливала воду.

Итак, что мне известно о данной планете?

Наши Искатели промыслили эту Землю лет десять назад, но ничего толком разобрать не сумели, кроме того, что это — Земля и, соответственно, условия жизни на ней подходящие для человека.

Еще через пару лет относительно молодой Пророк по имени Шу Дам начал готовить Исход. Эта Земля показалась ему подходящей, поэтому еще через шесть лет (Исход — дело серьезное) Шу Дам скомплектовал группу из полутора тысяч последователей (не так уж мало для молодого Пророка) и, после двухгодичной подготовки, ушел в Исход.

Предполагалось, что года через три он восстановится достаточно, чтобы совершить обратный Исход и вернуться в Центральную Сибирь с полным комплектом сведений. Трех лет обычно хватало, чтобы колония успела создать инфраструктуру, наладить кое-какую промышленность, укрепиться и собрать подробную информацию о планете: ее потенциале, местонахождении и перспективах развития. За следующие двадцать пять — тридцать лет население колонии увеличивалось раза в три-четыре за счет естественного прироста и еще процентов на пятьдесят — за счет новых колонистов из тех, кто не хотел или не мог начинать с шалашей и кремневых топоров, а желал сразу получить минимальные блага цивилизации, даже за счет будущего ущемления в гражданских правах. Обычно это были родственники первых колонистов.

Если все шло гладко, как, например, это происходило на моей родной планете, то лет через пятьдесят колония формировала собственную теократию, а то и несколько — по числу самостоятельных государств, и «выращивала» собственных Мастеров Исхода, Искателей и Слушающих, после чего «встраивалась» в общую сеть и начинала поиск собственных Земель.

Так происходило, если всё шло гладко. Но — не всегда. Бывало, что колония хирела и чахла, колонисты уменьшались числом, тонули во внутренних разборках — и дело кончалось полной эвакуацией и рассредоточением по другим мирам. Бывало, что за полсотни лет на планете не рождалось никого с данными Мастера Исхода, и в этом случае колонию тоже переселяли, поскольку иначе ей грозила полная изоляция.

В общем, причин, по которым поселенцы сбивались с праведного пути, было много. Природные катаклизмы, эпидемии, вспышки немотивированной агрессии — болезни, от которой человечеству так и не удалось избавиться до конца. Для подобных случаев и существовала служба Спасателей, которые при необходимости могли выступать в качестве миротворцев, эвакуаторов, а то и, не дай бог, просто могильщиков.

Но до сих пор (во всяком случае, это касалось нашей Земли) деструктивные процессы в новой колонии начинались уже после того, как осуществивший Исход Пророк покидал планету.

Все-таки авторитет Пророка среди его последователей очень высок.

Нынешний случай можно было назвать чрезвычайным. И необъяснимым.

Однако ни у кого не было сомнений, что на планете случилась настоящая трагедия.

Так что ничего хорошего я не ждал.

Но пошел. Наша Теократия сочла меня наиболее подходящим, так что выбора у меня не было. То есть я имел право отказаться…

Однако еще не было случая, чтобы Спасатель отказывался от миссии, а мне вовсе не хотелось стать первым струсившим.