Чтение онлайн

Я почувствовал приятную сытную тяжесть и откинулся на стуле, присматриваясь к посетителям. Заходили в основном работники какой-то фабрики неподалёку. Сейчас обеденный перерыв. Ловил на себе всё больше взглядов, но выдерживал любой. В конце концов, от меня дистанционно отстали и переключились на сплетни и хавку.

Выйдя из таверны, я понял, что понимаю местный язык. Он был другим, звуки сами по себе непривычны, но их смысл легко улавливался. Как, например, окрик господина в полицейской форме. Рядом с ним стоял растрёпанный дядя Жир. Упс, кажется, попал.

Я ускорил шаг, стараясь сразу себя не выдавать, но когда мне свистнули, тут же сорвался на бег. Блин, надо же было так обожраться? Послеобеденная лень будто навалилась на меня, но усилием воли я переставлял свои неуклюжие ноги и пытался оторваться от служителя порядка.

Никогда их не любил, хоть и приходилось по роду деятельности пересекаться. Всё время казалось, что они жаждут уволочь тебя в каталажку и продемонстрировать все буквы закона. В моём случае этот алфавит объясняли на печени. Поэтому ну его на фиг.

Жалко кнут с собой не взял, задыхаясь, думал я, когда сворачивал в вонючий закуток. Оттуда протянулась жалобная рука с просьбой о подачке.

Прости, друг, сегодня я на мели. Остановился, держась за сердце. Как же оно выпирает из грудной клетки. Опустил ладони на колени и выдыхал. Пот падал на пыльную землю.

Вскоре послышались торопливые шаги, и я снова сорвался с места, стараясь запутать преследователя в узких проходах между домами. Из-за угла вытянулась рука и сбила меня с ног.

По старой памяти успел сгруппироваться и откатился в сторону. Кто-то схватил за шкирку. Пусть я и пацан сейчас, но драться буду до последнего!

Я вертелся как злобный хорёк, кусался, царапался и тыкал кулаками, куда ни попадя, пока не угодил по губе схватившего меня мужчину. Тот свирепо заревел и отпустил меня. Зная, что далеко не убегу, я решил сымпровизировать.

Моя ладонь промелькнула между ног неприятеля и сжала со всей дури его яички. Это должно его замедлить.

Я не очень люблю оперу, но это был чудесный фальцет. Боясь, что мне отобьют голову, я отскочил в сторону и, уже ликуя, собрался рвануть на свободу. Вдруг что-то подняло меня вверх тормашками. От неожиданности я замахал руками и пару раз взбрыкнул телом. Оно застыло в воздухе.

«Что за?»

– Угомонись, зверёныш. Ты как? – шутливо спросил второй страж у присевшего от боли сослуживца. Тот лишь напряжённо кивнул и вытер рукавом окровавленную губу.

Я же висел в воздухе головой вниз. Непонятно как – никто меня не держал! Без верёвок… Без… Это как вообще?

28 лет назад в старом мире, приёмная рода Шереметьевых.

– Борисов Гордей Константинович, окончил с отличием школу, отслужил в армии, так-с, – послюнявил палец плотно сбитый рекрутер Шереметьевых. – Ага, через год поступил на платное отделение по специальности «Маркетинг». Это как? – на меня смотрели колючие недоверчивые глаза нанимателя.

– Что именно вас смущает?

– Без роду, без денег, вернулся после армии и вот так сразу поступил в один из престижнейших ВУЗов страны? Что-то тут нечисто.

– Вашбродие, крутился как мог. Открыл собственный бизнес, заработал…

– Знаем мы ваше… «заработал», – папка с делом стукнула о стол, и неодобрительный взгляд снова прошёлся по документам. – Постоянные драки, нарушения порядка, что с дисциплиной, Гордей Константинович?

– С дисциплиной у нас крепкие семейные отношения, Аркадий Павлович, – я старался сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски подёргивались.

– Юморист, ну а чего не закончил? Тут сказано, перешёл на факультет права, потом на психологию, работал, – он ещё раз перепроверил, – в морге?

– Да, санитаром.

– Да вы батенька, тот ещё фрукт, я посмотрю. Везде по чуть-чуть и нигде полностью – это не есть хорошо. По верхам нахватались. Тут внушительный список, ну а дальше что?

– А дальше вернулся в армию по контракту.

– Вот видите, как бывает – дело надо всегда заканчивать, Гордей Константинович.

– Так это… Всё и закончил как надо, – я стоял, вытянувшись по струнке – военная привычка.

На секунду позволил себе встретиться взглядом с человеком, от которого в дальнейшем зависела моя судьба. Ведь за мою голову объявили солидную награду.

Бровь неверяще встрепенулась вверх, и я поспешил добавить.

– Всё экстерном, вы поймите – просиживать штаны это такое себе дело, вот и…

– Вы хотите сказать, что усвоили пятилетнюю программу за полгода?

– За четыре месяца, вашбродие.

Послышался сомневающийся кашель.

– Ну, допустим, но здесь запись, что вы ни черта не окончили – вас выгнали за драку, – он поднёс к глазам листок, отложил и взял следующий. – Здесь за махинации со студенческими билетами, что за история?

– Да так… – мне не хотелось ему рассказывать, что я подделывал пропуска и документы, толкая их левым людям. В основном это были трахари молодых барышень из многоэтажного общежития, ничего серьёзного – просто карманные деньги для бедного студента.

– А вот здесь вы оскорбили профессора, уважаемого, между прочим, человека и причём неоднократно.

– Ну, там он был не прав, – я не собирался отнекиваться и совсем не стыдился содеянного. – Сначала попытался втюхать нам неактуальную информацию, а потом задел мою честь. А я не тряпка половая, чтобы давать об себя ноги вытирать.

– Вот значит как? – похоже, это конец.

Рекрутер отложил папочку в сторону и скрестил пальцы, поместив на них подбородок. Я привык к отказам. Да, мой характер не сахар, но своё дело я знал, плюс понял, что с этим дядькой лучше не юлить – почувствует обман. Это тот случай, когда честность – хорошее оружие.

– Какой у вас разряд фехтования?

– Четвёртый, – тут же выпалил я, ухватившись за последнюю соломинку.

Мужчина оценивающе кинул на меня взгляд и покачал головой, вертя пальцами ручку туда-сюда. В возрасте двадцати двух лет – это довольно неплохой результат. С учётом того, что их всего семь, такого мастерства достигают обычно дворянские сынки. И то сызмальства тренирующиеся у именитых фехтовальщиков.