Чтение онлайн

Чиновник незаметно вздохнул и чуть притронулся ко влажному лбу белым треугольником платка.

– Что у нас на сегодня?

– Вот.

Каленусиец принял от поверенного тонкую папку, воздел на мясистый нос устаревшие, но любимые очки в оправе тонкого золота, полистал тощую стопку жестких, ярко пропечатанных листов.

– Мы рассмотрим ваши просьбы, Иан. Обещаю, что задержек в решении не будет, хотя сейчас вряд ли смогу гарантировать положительный результат. Срок в две недели вас устроит?

– Я представляю здесь мнение консула. Определенный ответ в течение двух недель вполне приемлем. Но это должен быть определенный ответ.

В глубине души чиновник отмахнулся от замаскированной невежливости мутанта. Он привык к манере Иана и принимал псионика в кабинете, не пользуясь даже легким обручем пси-защиты. В Департаменте восхищались подобным и считали эту черточку признаком особого мужества Бернала, хотя на самом деле трусоватый, но умный чиновник давно уже тщательно взвесил риск.

Опасности не было. Мутант с безупречной корректностью соблюдал правила безопасного общения – то ли берег себя, то ли был не слишком силен.

Чиновник еще раз просмотрел упругие плотные листы и обратил внимание на самый последний.

– Звезды! А это что такое? Вы требуете выдачи по уголовному делу парня, которому едва исполнилось семнадцать лет. Знакомое имя.

– Вэл Август Далькроз. Каленусийские псионики, попав на северо-восток, думают, что у нас таким людям можно все. Священная Консулярия – не отстойник для бандитов.

– Что натворил этот мальчик?

– Там есть подробности. Вкратце – некорректно использовал свои паранормальные способности. Ущерб сосчитан с точностью до гинеи, к тому же не обошлось без физических и психических повреждений. Мне очень жаль, Бернал, но я настаиваю.

– Мне всегда казалось, что мутанты склонны оправдывать и жалеть мутантов.

– Вы и я – мы оба люди с одинаковой этикой, различие в пси-индексе не влияет на чувство справедливости.

Чиновник полностью согласился в душе, но тусклые глаза за чистыми голубоватыми линзами очков придавали его лицу очень удобное в таких случаях нейтральное холодноватое выражение.

– Мы рассмотрим вашу просьбу, Иан.

– Благодарю вас.

– Кстати, что будет с этим юношей?

– Нетрудно догадаться – наше уголовное законодательство не намного отличается от каленусийского…

– В таком случае я спокоен – мы милосердная нация.

– Конечно.

– Надеюсь, и на вас в этом плане не повлияла мутация.

– Ничуть не повлияла. Вы ведь не считаете меня монстром, Бернал?

– Ну что вы, дорогой Иан! Не сомневайтесь, я вас бесконечно уважаю.

– Поверьте, это уважение взаимно.

Они снова задумчиво уставились друга на друга – лощеный псионик с седой прядью и круглолицый добродушный на вид каленусиец в голубоватых очках.

Чиновник задумался.

«По делу Далькроза я бы им отказал. Этот Иан темнит, но я не знаю, в чем… Проклятый мутант хитрее меня в десять раз, к счастью, я ничего не решаю, в деле о выдачах пусть напрягается руководство».

«Он наверняка считает меня чудовищем, – решил про себя Иан. – Но я такой же человек, как он: конфедераты в том, что касается сенс-мутации, боятся даже своей тени, в этом слабость всех пси-нормальных».

Они обменялись широкими, любезными улыбками и на прощание крепко и от души пожали друг другу руки.

– Рад был встрече, – заверил Бернал.

– Рад ровно в той же степени, – охотно согласился псионик.

После ухода Поверенного чиновник воровато нырнул в малозаметную дверцу в глубине кабинета и там, по соседству со стерильно чистым унитазом, в маленькой, но очень удобной фарфоровой чаше умывальника, тщательно вымыл свои белые ухоженные руки.

Потом подумал и обработал ладони еще раз – едкой жидкостью для обеззараживания. Оставленные визитером бумаги уже лежали в специальном контейнере-стерилизаторе.

Бернал сполоснул напоследок лицо чистой водой, понюхал ароматическую смолу из хрустальной капсулы, постарался вдохнуть поглубже – получилось так глубоко, что в глазах заплясали непрошеные круги. Потом промокнул руки одноразовой салфеткой, вернулся за стол и удобно устроился в кресле.

– То, что я сейчас сделал, – это не очень вежливо? Разумеется. Но он ведь все равно ушел и ничего этого не видит. Глупо и бесполезно? Конечно, и глупо, и совершенно бесполезно, если хотите, назовите меня параноидальным стариком. Мутация незаразна. Ну и что? А мне так спокойнее! Подери всех луддитов холера, я не хочу однажды проснуться и обнаружить себя псиоником…

Объемистое чрево большого президентского сайбера стрекотало. Экран терминала оставался темен и пуст. Странное существо – длинное туловище на крепких ножках, снабженное подобием головы, устроилось рядом, прямо на полу. Шнур, заключающий в оболочку пучок проводов, соединял металлическое туловище монстра с разъемом.

– Макс, проснись.

Волею народа президент Каленусийской Конфедерации Юлиус Вэнс невежливо выдернул разъем, освобождая маленького сайбера от власти Системы.

Макс шевельнулся, сфокусировал искусственные глаза на лице хозяина, и Вэнс в который раз содрогнулся в душе – в выражении гротескной морды стальной свиньи парадоксально присутствовало нечто трогательное, человеческое.

– Что с тобою, дружок?

– Я искал свои корни, дядюшка.

– Нашел?

– Нет. Иногда мне кажется, что я вот-вот пойму все, но это, как маленькая верткая рыбка, – она срывается с крючка, и я остаюсь ни с чем.

Вэнс вяло ухмыльнулся изощренному юмору монстра – оттенки шутки так и оставались непонятыми, создавая, однако, желанное для Макса впечатление многозначительности. Обращение «дядюшка» впервые пошло в ход не более трех дней назад.