Чтение онлайн

– Пугаешь?

– Не пугаю, нет. Самое разумное сейчас – не засыпать. Только рано или поздно все равно придется это сделать.

– Давай поищем проход через горы…

– Разве ты не поняла? – Цилиана постепенно охватывало раздражение. – Прохода нет, потому что так задумано им.

– Если все здесь – выдумка, то мы могли бы ее переделать по-своему.

– Ни ты, ни я – не псионики. У этого подлеца дозированный расчет, наводка идет только в одну сторону, к нам – надежно и никакого риска для него.

Авита не стала спорить. Она села на горку щебня, спрятала лицо, прижалась лбом к коленям, ощущая на щеках и губах соленые потеки слез. Инспектор, кажется, смутился:

– Извини, но я больше не хочу тебя обманывать. По-моему, правда имеет свои преимущества. Выход есть, но боюсь, что он тебе не понравится.

– Какой еще выход?

– Нам нужно превзойти его в терпении. Даже самый способный сенс рано или поздно устает. Он вымотается до предела, не сумеет удержать наводку и отступит, тогда мираж исчезнет и все кончится.

– Ты уверен?

– Думаю, да. Хотя последние часы могут оказаться очень и очень неприятными. Как только этот молодчик поймет, что проигрывает, он постарается подкинуть тебе пару-тройку качественных кошмаров, выудит их из твоего же подсознания. Главное, что бы ни случилось – не паникуй, во всяком случае, что-то мешает ему нас прикончить, иначе он сделал бы это сразу же, а не городил этот бутафорский ад.

– Ты сам-то веришь в то, что наплел?

– Да.

– Думаешь, что с ним можно как-то справиться?

– Я уверен, что потенциально это возможно. Встретить свой тайный страх и выдержать такую встречу – в этаком поединке есть некоторый шик.

– Мне наплевать на всякое такое с шиком и без, мне хотелось бы побыстрее попасть домой, и чтобы подальше от некоторых «верных друзей»…

– Естественное желание, я его разделяю с небольшой поправкой – хочу добраться до одного человека и посмотреть ему в лицо – в настоящее, без кошачьей маски. На этот раз кое в чем он крепко подставился. Раньше я думал, что Цертус – просто продажный чиновник из самых верхов, теперь можно не сомневаться, что мы имеем дело с уникальным ивейдером. Использовать Систему, нарушив фундаментальное ограничение Калассиана… Такой сенс даст форы даже Далькрозу.

Они замолчали. Брукс прислонилась спиною к теплой грани дольмена.

Синеватое сияние, которое заменяло в мираже солнечный свет, медленно меркло, воздух словно бы посерел и сгустился, делая явным умирание дня. Выдуманная ночь в иллюзорном мире вступала в свои права, шуршали метелки осенней травы.

У подножия менгира, завернувшись в плащ, спала сестра Лина Брукса, ей снился водопад, который ревел, Упорно наполняя круглую чашу озера.

Вода перетекала через край, буйная река устремлялась прочь, усеивая отвесный каменный берег обрывками пены. Русло реки глубоко прорезало горную породу, поток грохотал где-то внизу, искаженное эхо металось в скалах. Легкий мост – сложная конструкция канатов, креплений и дощечек, упруго колебался над пропастью. Брукс беззаботно шла к какой-то спасительной цели. Справа от нее шагал радостный свободный Лин, Авита на всякий случай крепко сжимала пальцы брата.

Король шел слева. Брукс видела его русый висок, четкий профиль и полуулыбку. Плащ с плеч Авиты куда-то исчез, река дышала холодом, но небо опаляло жаром нерастраченного лета. «У этого моста очень удобная ширина – на троих», – подумала Авита. Она смело ставила сандалии на тонкие дощечки. Порыв рванул канаты, серое облако выдвинулось из-за близкой вершины и загородило солнце, легкая прохлада потока превратилась в ледяное дуновение. «Я почему-то мерзну. Куда пропал мой плащ?» – испугалась Брукс, тщетно пытаясь проснуться.

Сон не уходил. Ветер напирал так, что вой стоял в скалах, конструкция моста тряслась и качалась во все стороны. «Нам надо вернуться обратно», – подумала Авита, но не успела ничего сказать. С жалобным хрустом подломилась дощечка, настил моста накренился и ушел из-под ног. Брукс упала плашмя, зажмурилась, грудью и животом прижимаясь к остаткам настила, суставы запястий пронзила острая боль. – Помогите!

Авита заставила себя открыть глаза. Лин сорвался и беспомощно висел над пропастью, сжимая ладонь сестры своей узкой рукой. Не снятый вовремя браслет Короля отчаянно мешал, влажные пальцы брата медленно соскальзывали. Брукс изо всех сил сцепила кулак, помогая Лину удержаться. Король висел слева, он кое-как, медленно сползая вниз, сам держался за обрывок каната, Авита потянулась и крепко ухватила Вэла за воротник безрукавки. «Мне не спасти их обоих. Мои руки не выдержат, сейчас придется выбирать – кто из них останется жить». Лин поднял голову и посмотрел на нее – в глазах брата стояла безнадежность и горький укор. «Не держи меня, отпусти», – глухо, чужим голосом попросил Король. Брукс упрямо стиснула обе руки – правую и левую, ей послышался хруст рвущихся связок…

Буря гудела в тесном ущелье, остатки моста содрогнулись и накренились, лопнул еще один канат, его конец, словно гигантский хлыст, полоснул взбудораженный воздух.

– Тэн, помоги мне! – отчаянно вскрикнула Брукс.

…Но Цилиан не слышал ее. Он медленно брел в тусклом полумраке длинного, напоминающего лаз туннеля. В дальнем конце таилась опасность, но ее неоформившиеся пока контуры ускользали от логики наблюдателя. Правая стена оставалась глухой, слева тянулся длинный ряд стальных дверей, Цилиан знал, что сумеет отворить любую из них, но мысль о том, что тяжелая створка мягко сдвинется и сделает неизвестное явным, пугала его. Контур в конце коридора шевельнулся, неуловимо приближаясь.

– Кто ты?

Ответом было молчание. Угроза была рядом, неумолимая и равнодушная, от ее присутствия чуть звенел воздух, Цилиан судорожно толкнул первую попавшуюся дверь – лишь бы уйти с невидимой линии прицела.

За дверью клубилась живая темнота, такая мягкая и безопасная, по сравнению с острой, пугающей угрозой тоннеля.

«Чего ты хочешь?»

– Я устал, хочу спать и хочу немного побыть один. Можно мне ненадолго остаться?

«Место уже занято, наблюдатель».

Цилиан отшатнулся. Струи тьмы расступились – он узнавал полузабытые силуэты, знакомые глаза тоскливо и укоризненно смотрели Цилиану прямо в лицо, и пронзительное узнавание оказалось хуже настоящей боли.

– Поймите правильно, я не желал вам зла, это была обыденная работа, только работа, может быть, жесткая, но, клянусь, ничего личного… – пробормотал он, поражаясь тому, каким чужим и неубедительным оказался его собственный голос.

Силуэты не двигались, от них не исходила прямая угроза – только тоска и ледяное многозначительное молчание. Потом людские фигуры расступились, словно дали Цилиану место в своих рядах. Тот отшатнулся.

– Нет! Такого покоя я не приму. Пусть я был не прав, но теперь я отвечаю не только за себя, сегодня мне нельзя умирать.