Чтение онлайн

Ролинз медленно опустил голову в знак согласия.

– Соседи начнут гадать, кто он. Некоторые будут молчать, другие будут спрашивать. Как ты хочешь, чтобы мы отвечали?

На скулах у отца заиграли желваки.

– Разве не естественно, что христианская пара дает пристанище сироте-полукровке?

Ролинз немного подумал и вновь медленно кивнул:

– Да. Думаю, это естественно.

Рука отца нерешительно легла на спину сына, а затем слегка подтолкнула мальчика вперед, к Ролинзу.

– Его зовут Джим Белый Сокол. Он откликается на имя Сокол.

– Здравствуй, Сокол. – Легкая улыбка осветила спокойное лицо Ролинза, когда он протянул мальчику руку. – Ты ведь помнишь меня, парень?

Мальчик кивнул, но взгляд его оставался по-прежнему настороженным. Пожимая Ролинзу руку, мальчик ощутил, насколько тот силен, но все же не сильнее его отца, который и ростом повыше, и в плечах пошире.

– Ты, должно быть, проголодался и продрог после долгого пути, – сказал Ролинз, отпуская руку Сокола. – Я отведу тебя домой. Вера, моя жена, соорудит тебе что-нибудь перекусить. Ну как, идет?

Сокол молча кивнул, и большая ладонь, только что пожимавшая его руку, легла на плечо мальчику и повела его вперед.

– Том, – нерешительный голос отца остановил уходившего Ролинза, и тот остановился, глядя через плечо. – Спасибо… Я… Ну, короче говоря, ты каждый месяц будешь получать кое-какие деньжата… на одежду парню, на содержание и все такое.

– Ладно.

– Что ты сказал вчера Кэтрин, когда она спрашивала обо мне?

– То, что ты и просил, – уехал проверять поголовье. – Какие у нас потери из-за снежной бури? – вопрос звучал так, словно отца на самом деле не интересует, сколько скота погибло, и он спрашивает лишь оттого, что об этом следует спросить.

– С полдюжины голов, не больше. Еще счастливо отделались, – ответил Ролинз.

Лицо отца скривилось в какой-то болезненной и мучительной гримасе.

– Кэтрин, вероятно, почувствует облегчение, когда убедится, что я больше не уезжаю лично «осматривать скотину».

– Да, вероятно, так.

Сокол видел, как отец пристально всматривается в лицо друга.

– Ты ведь никогда этого не одобрял, не так ли, Том?

– Не мое это дело – осуждать тебя, – покачал головой Ролинз.

– Я сам себя казню. Я виноват в том, что мне не хватало мужества, ни тогда… – он глянул на Сокола, – …ни сейчас.

Отец махнул рукой и отвернулся, показывая, что разговор окончен. Сокол смотрел на отца, не отводя глаз, пока рука на плече не подтолкнула его вперед. В этот миг мальчик ощутил, что его жизнь изменилась гораздо больше, чем он мог предположить. Ему не только предстояло жить с чужими белыми людьми, потому что его мать и маленькая сестра погибли. Теперь он почувствовал, что теряет и своего белого отца. Связь, которая была между ними, оборвалась. Сокол стал по-настоящему одиноким.

Выходя из темной конюшни на простор, залитый ослепительным солнечным светом, мальчик поднял глаза к ярко-голубому небу. Пустота. Бесконечность. И этот голубой безбрежный простор, казалось, говорил о том, что бежать некуда.

Сокол шел за Ролинзом, придерживая под мышкой свернутое одеяло. Снег скрипел под башмаками его спутника, шаги мальчика были почти неслышными. Когда они проходили мимо стоящих неподалеку белых ковбоев, Сокол почувствовал на себе пристальные взгляды, но не опустил головы. За редкими деревьями он увидел большой, несуразный дом. Но Ролинз направлялся не к нему, а к нескольким стоявшим поодаль домикам поменьше. Вскоре Сокол понял, что один из них и есть его будущее жилье. Когда Ролинз стал подниматься по деревянным ступеням, Сокол тревожно замер на месте.

– В чем дело, Сокол? – спросил Ролинз. – Входи. Все в порядке. – И он поманил его за собой.

– Дверь дома не выходит на восток, – сказал мальчик озабоченно.

Улыбка исчезла, а взгляд Ролинза сделался холодным.

– Белые люди не верят в то, что двери домов непременно должны смотреть на восток. Ты должен знать это.

Это Сокол действительно знал, но мысль о том, что ему придется жить в таком месте, наполняла его тревогой. Ролинз ждал, спокойно и терпеливо глядя на мальчика. Он не стал подгонять Сокола, он просто ждал. Наконец Сокол начал подниматься по ступенькам следом за Томом. В доме Ролинз принялся топать ногами по коврику, стряхивая снег.

Сокол не тронулся ни на шаг дальше того места, где остановился мужчина. Он замер, с любопытством оглядывая небольшую прихожую, где на крючках, вбитых в стену, висела зимняя одежда и стояла раковина для умывания. Внутренняя дверь открывалась в комнату с большим белым шкафом: оттуда тянуло запахом вкусной еды. Ролинз забрал у мальчика его скатку и положил ее на пол.

И тут Сокол увидел свое отражение в зеркале над раковиной. На вздувшейся щеке багровело красное пятно. Он потрогал ушиб. Хотя лицо застыло от холода, к щеке было невозможно прикоснуться.

– Вера! – громко позвал Ролинз.

– Папочка! Папочка! – раздался звонкий голосок, и из комнаты, откуда доносились вкусные запахи, выбежала маленькая девочка и бросилась на руки к Ролинзу. – Мамочка разрешила мне самой печь печенье! – гордо объявила она. – Хочешь попробовать? Я все делала сама.

– Почти все сама, – поправил ее женский голос.

Но Сокол даже не взглянул на женщину, которая стояла в дверях кухни. Все его внимание было приковано к девочке и ее золотым локонам.

– Как вы сумели поймать солнечный свет? И как заставили его светиться в ее волосах? – в изумлении спросил он Ролинза.

Он слышал, что у белых бывают золотые волосы, но никогда не видел их.

Ролинз поцеловал девочку и поставил ее на пол. Сокол увидел ее глаза и вновь поразился, потому что они оказались зелеными. Он не мог отвести от них взгляда, а золотоволосая девочка изумленно смотрела на него.

– Нам не пришлось ловить солнечный свет, – сказал Ролинз. – Просто у нее белокурые волосы, такие бывают у белых людей. Так что здесь нет никакого волшебства.