Чтение онлайн

— Здравствуйте. Как ваши успехи?

— Никак, — хмурится «спортсмен».

— Лекарства принимаете?

— Принимаю.

— И что?

— А ничего: она подъезжает, я стою и смотрю, как пацан на карусель.

— Тяжелый случай. Кстати, где вы стоите?

— На посту стою, на площади Труда. Я в ГИБДД работаю. А она мимо ездит каждый день, в три часа пополудни…

Без минуты три красный «Майбах» вырулил на площадь Труда. Антон привычно вгляделся: окно, как всегда, нараспашку, девушка за рулем не пристегнута.

Антон махнул жезлом и шагнул к машине.

— Здравствуйте, — улыбнулся он.

— Здравствуйте, — отозвалась нарушительница.

— Что же вы, девушка? Снова нару…

Договорить Антон не успел. Мимо промчался лиловый «Фордик» с заляпанными номерами. Вильнул и смачно въехал левыми колесами в здоровенную лужу. Грязевой поток обрушился на Антона, прошелся по «Майбаху» и через открытое водительское окно окатил девушку. «Фордик», надрывно взвизгнув тормозами, свернул в ближайший переулок и скрылся.

— Япона мать… — сквозь зубы выругался Антон.

— Ох, — нарушительница окинула взглядом заляпанный грязью салон, посмотрелась в зеркало и всхлипнула. — Что же я теперь хозяйке скажу… Мне через двадцать минут ее из фитнес-клуба забирать.

— Здравствуйте, доктор.

— Можно?

А такое редко случается — парами сюда не приходят. Всего один раз до этого были — два старшеклассника, влюбленные в учительницу химии. Посетители, правда, прежние — «спортсмен» из ГИБДД и мелкая блондинка, которую Любка все пыталась вырядить в ботфорты.

— Проходите, присаживайтесь. На что жалуемся?

— А мы не жалуемся, — отвечает «спортсмен».

— У нас теперь все хорошо, — подхватывает блондинка и краснеет.

— Лекарства, выходит, не помогли? — спрашиваю.

— Хам один помог, на древнем лиловом «Форде», — радостно докладывает «спортсмен».

— Интересная терапия. Рассказывайте уж.

— Я Веронику остановил, как обычно, а этот мимо пронесся и нас обоих грязью — из лужи.

— И я расплакалась, потому что машину только-только вымыла и торопилась…

— Оказывается, Вероника на этой машине работает…

— Ну да, водителем. У меня хозяйка — бизнес-леди. Антон поэтому и знакомиться не хотел.

— Думал, она и смотреть на меня не станет, раз на такой ездит, — разводит руками «спортсмен».

— Вот. А я каждый день нарочно не пристегивалась, чтобы остановил. А он знай свое — о погоде.

— В общем, так мы и познакомились, — улыбается Антон. — Если бы я сейчас того типа на «Форде» встретил, спасибо сказал бы. А сначала хотел — в морду…

— Древний лиловый «Форд», — с подозрением говорит Любка, едва пара скрывается за дверью. — Что-то это смутно мне напоминает.

— Мало ли у кого лиловый, — игнорирую я догадки неквалифицированного персонала. — Не говоря о древнем.

Ну да, «Фордик» пора менять, он уже лет пять как на ладан дышит. А мне жалко — привык. Да и на приличной машине не очень-то погоняешь по лужам, даже в интересах пациентов.

— Здравствуйте, доктор. Можно? Валя я, помните меня?

— Разумеется, разумеется, проходите.

Валя-рецидивистка. Все правильно, давно не было. Ровно неделю.

— На что жалуемся?

— То же самое, доктор. Я для него как пустое место.

— Редкостная скотина, — сочувствует рецидивистке Любка.

Выписываю сторгокилл, его только начали производить. Если верить рекламе, исцеляет не то что влюбленных, а даже мертвых.

— Хотя, сдается мне, этой и сторгокилл не поможет, — жалуюсь я медсестре.

— Ясное дело, не поможет, — бурчит Любка, — особенно если спускать его в горшок.

— Куда спускать? — переспрашиваю я ошалело.

— В унитаз, — поясняет неквалифицированный персонал. — Он у нас позавчера уже от ваших снадобий засорился.

— Как засорился? У кого это «у нас»?

— У нас с Валюшкой.

— А? — до меня не доходит. — У вас с Валюшкой?

— Ну да. В кои-то веки решила сестре приличного мужика сосватать. А тот и в стетоскоп не дует. Я бы на ее месте давно плюнула. А Валька ходит. Раз в неделю. К нему, к скотине. Надеется на что-то, дура.

— Куда ходит? — спрашиваю я обалдело. — К какой скотине?

Неквалифицированный персонал вздыхает и убирается прочь за дверь.

Перевал не был особенно высок, но его нередко затягивали облака, сползавшие с окружающих пиков: чаще с неприступного, почти черного обелиска справа, реже со сдвоенного купола слева. Однако сегодня и купол, и обелиск четко рисовались в безоблачно-синем небе — а облака, словно обезумев, ползли и ползли на перевал снизу, с Той Стороны, громоздясь в проеме хребта, словно гора подушек, быстро расслаиваясь по краям и истончаясь в языки тумана, самые дальние из которых уже лизали подножие стерегущей перевал крепости. С дозорной башни, кроме обычного часового, наблюдали эту картину четверо.

— Необычайно мощное испарение, — негромко рассуждал консультант, опершись о парапет и не отрывая взгляд от клубящейся белой массы. — Такое впечатление, что не меньше четверти нижней части ледника уже ушло в воздух. Страшно представить, какое потребовалось количество жара. Может быть, все-таки дракон?

Комендант неприязненно скривился; шрамы на лице делали гримасу почти зловещей. Консультант его раздражал. Это был новый консультант, совсем зеленый, только что присланный из округа, и комендант еще скучал по прежнему, убывшему в отставку на пенсион, с которым они притерлись за долгие годы… хотя, говоря по правде, из старика уже песок сыпался. Особенно раздражал оптический прибор на глазах молодого человека, пластина радужного стекла, пристроенная на носу и не позволявшая встретиться с ним взглядом.