Мастера и шедевры. т. I
Шрифт:
Мы нашли и жену фараона. И мы сорвали с нее также все. Мы унесли их утварь, которую нашли при них. Там были сосуды из золота, серебра и бронзы. Все золото, найденное на мумиях этих двух богов, их амулеты, украшения и оставшиеся покровы мы поделили на восемь равных частей».
Тутанхамон с царским посохом.
Эти скупые строки показывают, что похитители действовали яростно, ими двигало не только желание обогатиться. Они мстили за свою нищету царям. Иначе зачем, например, было жечь покровы? Возможно, это были вконец обнищавшие ремесленники или земледельцы. Вот несколько слов из древних текстов, рисующих тяжелую судьбу трудового народа:
«Я не видел кузнеца посланником и ювелира посланным, но видел кузнеца за работой у печи. Его пальцы были подобны крокодиловой коже, он издавал запах хуже, чем гнилая икра. Каждый ремесленник, работающий резцом, утомляется больше земледельца. Его поле — дерево, его орудие — металл. А ночью разве он свободен? Он работает больше, чем могут сделать его руки, поэтому ночью он зажигает огонь… У земледельца вечное платье. Его здоровье, как у человека, лежащего подо львом… Едва он вернулся домой, как ему опять надо уходить … Ткач в мастерской слабее женщины. Его ноги на животе, он не вдыхает воздуха. Если он не доделает днем положенного, его бьют, как лотос в болоте. Он дает хлеб сторожам, чтобы увидеть свет…» И еще один текст:
«Половину урожая расхищают птицы, гиппопотамы пожирают другую половину, в поле плодятся мыши, налетает саранча. А тут к берегу пристает сборщик податей, оглядывает поле, его помощники держат в руках палки, а негры — розги. Говорят: давай зерно. Если его нет, бьют земледельца… вяжут его и бросают в канал… вяжут жену и детей».
Мне хотелось привести эти цитаты, чтобы дать возможность почувствовать, какие жестокие противоречия, какая нещадная эксплуатация царили в освященном богами государстве, управляемом богоравными правителями. Что стояло за всем этим великолепием храмов, дворцов, за подавляющей грандиозностью пирамид и колоссов. Но пора вернуться на выставку …
Итак, мы познакомились с великим фараоном Аменхотепом III, прославившим Египет, и с его супругой Тии. Надо заметить, что Тии была царица не совсем обычная. Она вошла в сонм правителей далеко не из царского дома и даже не из вельможного рода. Взгляните на ее портрет из Берлинского музея. Царица изображена на этой скульптуре в ту пору, когда Аменхотеп III почил уже в бозе. На троне Египта восседал их сын Аменхотеп IV, который позже прославится как «фараон — еретик».
Нефертити.
Итак, на портрете Тии уже в годах. Мудрая. Она многое видела и пережила. Ее взор, пронизывающий и ироничный, оценивает все. Будучи человеком, стоявшим по происхождению ближе к народу, она особо ярко видела и ощущала все несовершенство и ничтожество вельможной знати, двора фараона.
Возможно, что ее влияние на молодого монарха, а главное, объективное обстоятельство — неимоверное усиление власти фиванских жрецов Амона — заставили Аменхотепа IV стать на путь реформ, потрясших основы Египетского государства. И молодой фараон свершает неслыханное. Он объявляет нового единого бога — Атона. И вводит его культ — видимый солнечный диск, тем самым свергая старых богов Амона — Ра и других. Себя же вопреки всем священным традициям он переименовывает из Аменхотепа, что означало «Амон доволен», в Эхнатона, что значило «У годный Атону».
Но этого было мало, и Эхнатон решается еще на один акт. Он покидает древнюю столицу, стовратные Фивы, и в невероятно короткий срок воздвигает город, который и объявляет новой столицей, присвоив ей гордое имя Ахетатон — «Горизонт Атона».
Но и этот шаг показался недостаточным неистовому реформатору, и он приказывает повсеместно закрыть храмы старых богов, а их изображения и начертания их имен уничтожить.
И египтяне, верноподданные слуги фараона, с великим тщанием скоблили и скребли повсеместно имена Амона, Ра и других неугодных богов.
Но, как ни странно, эти катаклизмы, эта эпоха богоборчества и реформ оставили человечеству прекрасные памятники искусства. И именно в эти годы египетская скульптура и живопись достигли вершин совершенства.
Символом этого взлета, этой магии творчества становится образ молодой царицы, жены Эхнатона.
Богиня Селкит (фрагмент каноны)
Нефертити. «Прекрасная пришла». Так звучит это имя. Ее скульптурный образ, созданный придворным скульптором Тутмесом и найденный в нашем веке во время раскопок в маленьком селении Эль Амарис под слоем песка, является одной из вершин мирового искусства.
Нефертити.
Вся плавность линий волн Нила, вся упругость крыльев благородного сокола. Величественная простота храмов и сфинксов в твоей вечной красоте. Юной и чарующей. Колдовская жизнь розоватого песчаника длится уже тридцать три с лишним века, но думается, что и через пять тысячелетий люди будут так же попадать в плен обаяния царицы, мудрой, женственной, прекрасной.
Амарна. Маленькая точка на лице земли, забытая и мало кому известная, вдруг стала равной по славе знаменитым городам и столицам.
Египетские Помпеи.
Веками спавшая под толщей песков и вдруг явившая людям всю прелесть и животворное чудо древнего искусства Египта. Амарна.
Ты рассказала нам о коротком миге в истории нашей Земли. Какие-то считанные годы отделяют начало твоего рождения от часов бесславного заката этой столицы государства неистового Эхнатона.
Быстро пролетели годы твоей короткой славы, взлета, расцвета, но с какой непередаваемой остротой донесли немногие создания искусства, дошедшие до наших дней, прелесть новой красоты, овладевшей в те времена сердцами неизвестных ныне египетских мастеров. С какой небывалой доселе силой овладевает нами певучая, необычайно человеческая форма скульптур и росписей, найденных в Амарне, и среди них истинная жемчужина — портрет Нефертити.
Эхнатон, борясь с кастой фиванских жрецов, в их лице боролся со всем старым, косным, догматическим, что было в Древнем Египте. Он запретил пользоваться условным схоластическим языком древности. При нем родился новый литературный язык, простой, народный, язык площадей и улиц.
Так же нов был и язык пластики Амарны, разрушивший каноны условных модулей, идеализировавших натуру и находившихся в плену многовековых традиций. Среди лучших скульптурных портретов амарнского периода были образы дочерей Эхнатона и Нефертити — Меритатон и Анхесенпаатон, поражающие нас сегодня обаянием, свежестью и удивительной мягкой лепкой, трепетностью характеров.