Чтение онлайн

– Думаю, знают. Упоминали об этом в разговоре с Кортни. Видать, прилежно готовились.

– Что говорит Кортни? Не сомневается в них? Главный интерес любой кинокомпании – снять дешевый фильмец на фоне доисторического периода, а не такое амбициозное полотно. Проект обойдется в миллиарды долларов, и еще понадобится научная группа – люди, объясняющие зрителю, что творится на экране.

– Насчет стоимости ты не ошибся, – подтвердил Бен. – Кортни говорит, мы отхватим изрядный кусок бюджета.

То была благая весть, и я принял ее с радостью, ведь на тот момент мы заключили только одну сделку – с компанией «Сафари инкорпорейтед».

Четырьмя днями позже, опередив график на несколько суток, вернулась первая группа – экспедиция номер три. Поохотились удачно: полдюжины крупных трицератопсов, три головы тираннозавров, россыпь других трофеев. Предполагалось, что группа проведет в меловом периоде полные две недели, но клиент сказался больным и пожелал вернуться.

– Сдрейфил, – объяснил мне сотрудник «Сафари». – Там ужас что творится. Он стрелял неплохо, но смалодушничал. Что греха таить, я и сам смалодушничал! Глядь, а на тебя прет монстрюга, сплошные зубы да когти, тут у любого сердце в пятки уйдет. Зато теперь хорохорится – еще бы, великий охотник, неустрашимый герой, железные нервы! Осталось только к репортерам выйти. Ну а мы мешать не станем, – усмехнулся он. – Пусть играет свою роль на всю катушку. От этого бизнесу сплошная польза.

Чуть позже Райла и я стояли у дома и смотрели, как охотничья экспедиция спускается с холма и исчезает на пути к Уиллоу-Бенду.

– Ну вот и все, – сказала Райла. – Когда в телевизоре и газетах замелькают фотографии трофеев, не останется никаких сомнений. Все поймут, что путешествия во времени – это новая реальность, и нам не придется ничего доказывать.

На следующее утро, когда мы еще спали, кто-то настойчиво заколотил в дверь. Я вышел (в халате и шлепанцах) и спросил у Герба:

– Какого черта?

Он помахал у меня перед носом миннеаполисской «Трибьюн».

Я выхватил у него газету – и вот она, на первой полосе: фотография охотника рядом с головой тираннозавра, поставленной на попа. Заголовок во всю страницу возвещал о триумфе первой охотничьей экспедиции.

Хирам все еще был в больнице, так что я снова отправился на поиски Чешира и нашел его в саду. Объяснил себе, что не хочу, чтобы ему стало одиноко. Хирам говорил с ним почти ежедневно, а поскольку Хирама тут нет, надо же кому-то навещать инопланетного гостя? Но в глубине моего сознания были гольяны, которые вкрадчиво прикасались к моему мозгу, и я все думал, возобновятся ли эти страшноватые, загадочные, но и многообещающие прикосновения при новой встрече. Быть может, убеждал я себя, так со мной говорит Чешир, хотя в этом случае я отчаянно нуждался в переводчике. Хирам, наверное, чувствовал то же самое, но благодаря особенностям сознания понимал этот язык. Быть может, эти особенности наделили его способностью говорить с Бубликом и дроздом – если Хирам вообще разговаривал с ними.

Обнаружив Чешира, я почти сразу получил ответ на свой вопрос – гольяны вновь затеребили мой мозг, и я спросил:

– Чешир, ты пытаешься говорить со мной?

Он моргнул: да, пытаюсь.

– Думаешь, получится?

Он моргнул трижды, очень быстро, и поначалу я не понял, что он имеет в виду, но поразмыслил и пришел к выводу, что новый сигнал означает «не знаю».

– Надеюсь, что получится, – сказал я. – Мне бы хотелось с тобой поговорить.

Он моргнул, намекая, что ему тоже хотелось бы со мной поговорить.

Такой возможности у нас, однако, не было. Мне подумалось, что гольяны ведут себя назойливее обычного, но в целом ничего не изменилось. Какое-то время я пробовал раскрыть сознание для этих рыбешек, но безуспешно. Наверное, решил я, помочь Чеширу не в моих силах и теперь все зависит только от него.

Мне казалось, Чешир не сомневается, что у него есть шанс, иначе и пробовать не стал бы. Но по размышлении я обнаружил в этой гипотезе множество слабых мест.

Когда мозгоцелование прекратилось, я пришел к выводу, что мы нисколько не продвинулись в новом способе общения, и сказал Чеширу:

– Вернусь завтра. Попробуем снова.

Райле я ничего не говорил. Боялся, она поднимет меня на смех за простодушие. Но в глубине души я верил, что никакое это не простодушие. Если Чешир способен научить меня своему языку, я только за, – это уж как Бог свят.

Я обещал ему прийти на следующий день, но не сдержал слова. Утром вернулась экспедиция номер два. Охотники добыли одного тираннозавра и нескольких трицератопсов, зато в числе трофеев обнаружились три гадрозавра (все с хохолками) и полакантус, бронированный динозавр с несоразмерно маленькой конусообразной головой и длинными шипами вроде рогов, торчавшими из спины по всей длине туши.

Кого я не ожидал встретить в нашем сегменте мелового периода, так это полакантуса – считалось, что эти динозавры вымерли гораздо раньше, а в Северной Америке и вовсе не водились, – но вот он, во всем своем гротескном уродстве.

Охотники привезли всю тушу целиком. Хотя ее тщательно выскребли, освободив от внутренностей, она уже начинала пованивать.

– Обязательно покажите ее палеонтологам, – посоветовал я охотнику. – Это заставит их на стену лезть.

Довольный клиент ответил мне зубастой ухмылкой. Совсем коротышка. Непонятно, как он сумел поднять ружье. Я попробовал вспомнить, кто он такой; вроде как аристократ откуда-то из Англии, один из немногих ловкачей, сумевших крепко вцепиться в семейное богатство в бурном море британской экономики.

– Что в нем такого особенного? – спросил он. – Их там предостаточно. Я выбрал самого крупного. Как вы, сэр, смотрите на то, чтобы сделать из него чучело? Не великоват ли он?

Я объяснил ему, что такого особенного в полакантусе, и клиент обрадовался возможности утереть нос палеонтологам.

– Некоторые ученые, – сказал мне он, – слишком много о себе думают.

Не успела охота исчезнуть в Уиллоу-Бенде, как вернулась экспедиция номер четыре: квартет тираннозавров, два трицератопса и куча мелких трофеев. Одного грузовика, однако, не хватало, а двое человек лежали на носилках.

– Чертовы рогачи. – Охотник снял шляпу и вытер пот со лба. – Те, что с попугайными клювами. Как вы их называете, трицератопсы? Испугались и поперли на нас, десяток крупных самцов, а то и больше. Ударили в борт грузовика и разбили его в труху. Повезло, что все живы остались. Пока вызволяли ребят из обломков, пришлось отгонять этих тварей; ухлопали их без счета, а они все прибывали и свирепели с каждой секундой. Натерпелись мы страху, доложу я вам. Наверное, надо было вернуться и собрать головы, но когда вырвались оттуда, провели голосование и решили не рисковать.