Чтение онлайн

– Собирай-ка на стол. Через пять минут ужин будет готов.

Надев фартук, она достала из холодильника мясо и картофель, бросила их в скороварку и включила таймер. Через полторы минуты она высыпала из целлофанового мешка в салатницу готовый салат.

– Можно начинать. Кофе будет готов через минуту.

Некоторое время в полном молчании они жадно поглощали мясо, сидя лицом к лицу в уютной кухоньке. Мерт уже давно не испытывал такого блаженства от еды. Да и его жена ела с неменьшим аппетитом.

Жена! Эта мысль буквально сразила его.

Глаза их встретились, и он понял, что и она подумала о том же.

Супьфатетрадин!

Забыв про голод, он отставил тарелку. Она последовала его примеру. Они пили горячий кофе и не сводили друг с друга глаз.

Первой прервала молчание Филлис.

– Я... чувствую себя лучше, - сказала она.

– Я тоже.

– То есть... я хочу сказать, совсем иначе...

Он вглядывался в ее лицо. Оно неуловимо изменилось. Теперь, когда с него спало напряжение, губы потеряли жесткость, а глаза приветливо засветились, оно было прекрасно.

И на душе у Мерта стало легко и приятно, как бывает при виде прекрасной картины или великолепного заката. Спокойное, разумное согласие, установившееся между ними, вытеснило физическое влечение, которое ранее они испытывали друг к другу. Они по-деловому обсудили гипоадреналиновый эффект и все, что перечувствовали, и подивились, что не испытывают никаких неприятных последствий. Это позволило им сделать вывод, что сульфатетрадин, по крайней мере на начальной стадии болезни, оказывает удивительное воздействие. Мерт полагал, что ему следует вернуться в больницу и, не откладывая дела в долгий ящик, подготовить отчет.

Филлис согласилась с ним и предложила свои услуги, но он сказал, что ей лучше выспаться - завтра будет сумасшедший день.

Он потратил на составление отчета четыре часа, после чего вызвал такси и, не задумываясь, назвал адрес своего клуба. И только в постели вспомнил, что это его первая брачная ночь.

На следующий день по обоюдному согласию супругов брак был расторгнут.

Фелдман и Питерсон принимали поздравления по поводу вновь открытого лекарства, но, узнав, что Мерт решился испытать его на себе, пришли в ужас. Филлис по обыкновению настояла на том, чтобы ее имя в отчете не упоминалось.

После недели тщательного наблюдения одну из подопытных обезьян усыпили, и армия гистологов принялась кропотливо исследовать умершее животное. В его крови, как и в крови Мерта, они не обнаружили ни одного вируса. Не было отмечено также никаких побочных явлений. Вскоре Служба здоровья опубликовала результаты вскрытия.

Это случилось в канун рождества. Именно в тот день доктор Силвестр Мерт впервые обратил внимание на приближение новой волны симптомов - рецидива эпидемии или иной инфекции?
– он затруднялся сказать. Последние недели пролетели незаметно;

как признанный знаток вируса Мерта, он был так загружен, что подумать о собственном существовании ему было просто некогда.

К тому времени сульфатетрадин получил признание как единственное средство против всеобщего бедствия, было налажено его массовое производство: им снабжали все больницы в других странах. Пресса с необыкновенным единодушием приписывала доктору Мерту честь открытия вируса и объявляла его исцелителем рода человеческого. Он стал национальным героем...

Грозные признаки болезни появились к концу дня, когда Филлис Саттон собралась домой. Уже в дверях она обернулась к нему и с необыкновенно теплой улыбкой сказала:

– Счастливого рождества, доктор!

Он помахал ей рукой, а когда за ней закрылась дверь лаборатории, почувствовал, что задыхается. Снова появилось жжение в груди, но вскоре улеглось, и он отбросил всякую мысль о возможном заболевании.

...Такси, в котором он сидел, с трудом пробивалось по переполненным улицам. Близилось время закрытия магазинов, и люди торопились закупить последние рождественские подарки. Наконец машина окончательно завязла в заторе. До клуба оставалось каких-нибудь несколько кварталов, Мерт расплатился с шофером и пошел пешком.

Частью его холостяцкой стратегии было неизменное пренебрежение к рождеству и другим сентиментальным праздникам, когда его независимость подвергалась особенно яростным атакам одиночества. Но сейчас просто невозможно было не замечать легких снежинок, шумной предпраздничной толпы с пакетами в руках и Санта-Клаусов с их звонкими колокольчиками.

Мерт вдруг поймал себя на том, что заглядывает в празднично убранные витрины магазинов.

Его внимание привлекло мерцающее, едва видимое нейлоновое одеяние, в которое был облачен манекен.

Мысли его вернулись к Филлис, и по какому-то наитию он зашел в магазин и купил приглянувшуюся вещь. Продавцу пришлось наугад подобрать нужный размер. Выйдя на улицу, Мерт долго рассматривал завернутый в прозрачную бумагу сверток и неожиданно вновь почувствовал дрожь в ногах и знакомую боль в сердце.

Рецидив!

Три грязных квартала он одолел пешком, прежде чем нашел такси. Он назвал шоферу адрес Филлис Саттон и откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как его одолевает слабость. Что, если Филлис нет дома? Ведь сегодня канун рождества. Возможно, она встречает праздник в кругу друзей или родных.

Но Филлис оказалась дома. На его нетерпеливый звонок она открыла дверь, и ее глаза засияли.

– Силвестр!
– воскликнула она.
– Доброго рождества! А это мне?
– И она показала на пакет, который он рассеянно сжимал в руке.

– Доброго рождества, черт бы его побрал!
– удрученно сказал он.
– Я пришел предупредить тебя, что возможен рецидив. Я мучаюсь с самого утра.

Она втащила его в комнату, заставила снять пальто и усадила на диван, прежде чем до нее дошел смысл его слов. В комнате было уютно, возле окна стояла небольшая нарядная елка.