Мат
Шрифт:
— Вот теперь ты тонешь, а я тебя спасаю, — прошипел Алекс, вытягивая его из воды. — Но я ведь могу и не успеть.
И он с силой толкнул Алана обратно под воду.
Алан неистово бил руками и ногами, но все — без малейшего результата. Тогда он вцепился в эти страшные руки, но они даже не дрогнули и по-прежнему не давали ему вынырнуть на поверхность. «Сейчас он отпустит меня, сейчас он отпустит», — билась в голове отчаянная мысль. Но руки все не отпускали и не отпускали, они словно обратились в камень, жуткий холодный камень, который все давил, и давил, и давил вниз…
И тогда он понял, что Алекс может и не отпустить. Он будет держать его под водой еще минуту, две, три, целую вечность… Столько, сколько понадобится для того, чтобы он перестал бороться и сдался, и открыл рот… И еще ровно столько, сколько понадобится для того, чтобы вода хлынула в горло, проникла в легкие, заполнила их до отказа и прочно утвердилась там, навсегда изгоняя из его тела последние остатки жизни. И тогда Алекс еще немного подержит его под водой — так, на всякий случай, — а потом втащит на борт. И он равнодушно посмотрит на безжизненное тело с посиневшим лицом и, возможно, даже пнет его ногой. А потом он заведет моторку и лодка помчится обратно. И там он с причитаниями и вздохами расскажет о том, как не уберег опрометчивого юнца и как сделал все возможное для того, чтобы спасти эту молодую жизнь. Он будет проклинать себя и тот момент, когда согласился взять с собой этого юношу. И ему поверят. А как же не поверить — никому ведь и в голову не придет предположить то, что произошло на самом деле. Алекса никто не станет подозревать — ведь у него не будет ни малейшего мотива. И они, плача, вызовут полицию, а он будет лежать на полу мокрой неподвижной кучей и будет бесповоротно мертв. Мертв… Мертв… Мертв…
Воздух ласковой струей вошел в изнемогающую грудь. Алан со всхлипыванием втянул его в себя. Он дышал с жадностью, дышал как никогда в жизни, дышал — и все не мог никак надышаться.
Но вместе с воздухом вернулся голос. Тот голос.
— Понял теперь?
И Алан послушно кивнул. Только что пережитый ужас сковывал сердце и не оставлял ни малейшей возможности сопротивляться. Сопротивление было для других — для тех, кого не держали до последней секунды под водой. Для тех, кто еще считал, что их защитят законы и суды. Для тех, кто еще не был по-настоящему запуган.
— Если ты попробуешь хотя бы пикнуть, будет хуже. Ясно?
Кивок.
— Ты будешь об этом молчать. И эту неделю, и после. Ты никогда никому ничего не скажешь. Да? Да?!
Кивок.
— И голосовать ты будешь за кого?
Тяжелое дыхание.
— За кого?!
— За тебя…
— Не слышу!
— За тебя!
— Не слышу!!
— За тебя-я-я!!!
— Вот так.
И железные руки перестали давить.
— Залазь. Пора ехать дальше.
— По-моему, идет неплохо, — оживленно болтал Росс, развалившись на мягком сиденье в углу и предоставив Майклу вести. — Жаль, конечно, что ребята потерялись, но ничего ведь серьезного произойти не могло. Сидят где-нибудь, ждут нашей помощи. Знают, что мы их не бросим. Правда, Майк?
— Ага, — Майкл рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от берега.
Россу такой реплики было недостаточно.
— Даже разнообразие какое-то. А то пять дней взаперти… Алекс эти поиски так здорово организовал, что всем дело нашлось. Ведь если подумать, даже Джоан с Полом есть что делать. А вдруг они сами как-нибудь доберутся. Мы бы и не узнали. Эти писатели ведь и не пошевелились бы. А так можно связаться, сообщить.
— Нельзя, — все так же рассеянно сказал Майкл.
— Не слышу, — огорчился Росс. — Мотор шумит.
— Нельзя, — повторил громче Майкл.
— Почему? — удивился Росс.
— Потому что все рации на лодках.
— А, ну да, — не особо расстроился Росс. — И у хороших лидеров бывают просчеты. Все равно найдут, чем заняться. Приберут, — он хихикнул.
— А что ты так Алекса все время нахваливаешь? — поинтересовался Майкл, тем же полубезразличным тоном.
— Я? — Росс вдруг закашлялся. — Ничего я его не нахваливаю. Кхм-кхм… Не нахваливаю я его вовсе. Кхм…
— Может, тебя по спине похлопать? — предложил Майкл.
— Нет! — вдруг всполошился Росс. — Нет, спасибо, не надо.
Его кашель мгновенно улетучился.
— А Алекса я вовсе не хвалю. То есть хвалю, но когда есть за что. Так я так всегда делаю. Алекс всех на поиски поднял — молодец. Крис всех подумать заставил — молодец. Ты голосование придумал…
— Молодец, — закончил за него Майкл. — Все, выходит, молодцы.
— Да, — с долей растерянности согласился Росс. — Не так что совсем все, а те, кто сделал что-то.
— Ну а ты что сделал? — осведомился Майкл.
— Я? — даже удивился такому вопросу Росс. — Я… я участвую. Высказываю мнение. Критикую, когда не согласен.
— Выиграть еще надеешься?
— Конечно. Само собой.
— Мы ведь лидера выбираем, — напомнил Майкл. — А ты участвуешь. Мнение высказываешь. Думаешь, после этого за тебя кто-то голосовать станет?
— А почему нет? — оскорбился Росс. — Не всем же надо красоваться. Каждый по-своему руководит. Не руководит то есть, а участвует.
— От твоего участия больше хочется за Алекса голосовать, чем за тебя, — неожиданно холодно сказал Майкл. — Переигрываешь.
— Переигрываю?
— Именно, — Майкл проводил взглядом удаляющуюся лодку Алекса и сбросил обороты.
— Было очень больно? — спросил он, поворачиваясь к Россу.
— Что? — лицо Росса могло послужить натурой для картины «Недоумение». — Больно? О чем ты вообще? И почему мы останавливаемся?
— Поговорить надо, шум мешает, — Майкл отвел взгляд от ставшего крошечным белого пятна и взглянул Россу в лицо. — А о чем, сам знаешь. Что именно он с тобой сделал?
— Слушай, я тебя что-то не понимаю, — Росс подобрался на своем белоснежном сиденье и мелко потряс головой. — О чем речь? Кто сделал? С кем?
— Алекс. С тобой.
На лице Росса возникла напряженная улыбка.
— Шутишь? Я надеюсь, ты шутишь?
— Ничуть.
— Ты хочешь сказать, что Алекс меня… — Росс пошевелил рукой, как бы ища наиболее подходящее слово, — ударил?
— Я хочу сказать, что он тебя запугал. И тебе очень не хочется, чтобы это повторилось. Так что именно он сделал?
— Знаешь что, — лицо Росса вдруг обрело неподвижность маски, — что-то эта шутка далеко зашла. Мне как-то не смешно.
— Мне тоже. И это не шутка. Да ты и сам это знаешь.