Чтение онлайн

Поэтому в тот же вечер на ферме Энво, чей дом был самым просторным и, следует признать, самым гостеприимным, состоялись вторые поминки из трех положенных. Это был местный обычай — умершему как бы говорили, что его не сразу забыли. Жанна Леу постаралась перевести разговор на шкуры.

Все внимательно слушали Жанну, и она вовсю заработала языком, вспоминая одно за другим всяческие связанные со шкурами происшествия. А их в ее памяти хранилось немало. Она рассказала о шкуре силы, которую напяливают для выполнения тяжелых или даже невыполнимых работ; о шкуре, наделяющей вас легкостью воздуха и скоростью ветра; о шкуре богатства, которая каждое утро приносит урожай тяжелых звонких экю. Потом упомянула о проклятых шкурах, дающих владельцу хитрость сатаны… Жанна как бы намекала присутствующему Ворбеку, что ее не обмануть по поводу замыслов, связанных с кабаньей шкурой из Ардьер.

Но мясник отмалчивался, словно это его не касалось.

Короче, Жанна говорила и держала слушателей в напряжении до тех пор, пока…

Мне не хотелось идти на эти поминки с разговорами, а потому о разыгравшейся драме я узнал на следующий день от вконец расстроенного Говия.

Жанна уже почти исчерпала запас жутких историй, и многие откровенно зевали или посапывали во сне, как вдруг в дверь заколотили и принялись трясти ручку засова.

Звуки были такими громкими и внезапными, что проснулась малышка Дениз Энво, прикорнувшая на руках матери, которая собиралась отнести дочку в постель. Девочка проснулась, икнула и залилась ревом, будто ее отшлепали по голому заду.

Дверь поспешно открыли — гость был перепуган и неловок, лупил в дверь, но не мог отодвинуть засов.

Наконец на пороге показался Бретеш, ученик булочника. Его едва узнали — испуганное лицо, растрепанные волосы и одежда.

Бретеш вошел покачиваясь и шумно дыша, он дрожал всем телом, словно насмерть напуганный чем-то.

Его усадили, пока он не рухнул на пол и не потерял сознания. Ученик булочника без сопротивления позволил обращаться с собой как с ребенком, хотя обладал достаточной силой, ибо переворачивал пятьдесят фунтов теста с той же легкостью, что и блин.

Бретеш явно был свидетелем чего-то ужасного, но что он видел?

Наконец, получив несколько пощечин от тех, кто хотел побыстрее развязать ему язык, Бретеш обрел дар речи и затараторил.

Он сообщил, что, замесив тесто, решил отправиться спать к своей бабушке, живущей на противоположном конце деревни. Бретеш собирался сократить путь, двинувшись через кладбище, но, подойдя к ограде, услышал из-за нее стоны… Испугавшись, но все же исполненный любопытства, он спрятался за соснами. Долго прислушивался, пытаясь разобрать слова и думая, что какая-то храбрая вдова пришла излить при лунном свете свою печаль на земляном покрове покойного супруга…

Собравшиеся вокруг Бретеша люди решили, что он слишком долго распространяется о причинах своего испуга, а потому Жанна Леу, уже давно с подозрением посматривавшая из-под полуприкрытых век на ученика булочника, подошла к нему, с силой хлопнула по плечу и потребовала:

— Ну, малыш, скажешь ли наконец, что видел?

— Ладно, ладно! — Бретеш смущенно опустил глаза, чтобы не встречаться с инквизиторским взглядом Жанны Леу, буквально ввинчивавшимся в него. — И что же я вижу! Из-за стены медленно поднимается голова, звериная голова с огромными ушами… Но это не было животное, потому что я увидел руки… и волосатую спину, как у волка-оборотня… Чудовище вскарабкалось на стену и спрыгнуло наружу. Застыв на месте на задних лапах, оно принялось постанывать, глядя перед собой. Мне едва достало сил броситься прочь… Надо что-то делать. Оно может прийти… Оно идет…

Одна из женщин всхлипнула от страха, и Жанна успокоила ее сильнейшей оплеухой.

Жалобы Бретеша становились все подозрительней, и люди, не зная, верить ему или не верить, уставились на Жанну, как бы спрашивая совета, пугаться или смеяться. И вдруг расхохотались, словно сбрасывая напряжение.

Только деревенский дурачок Мюрлен-идиот, бродивший повсюду и передразнивавший всех, отчаянно клацал зубами, ибо после слова «оборотень» его и без того темный разум потонул в волнах безысходного ужаса — перед глазами Мюрлена мелькали раздутые ноздри и острые клыки.

Забившись в угол, перепуганный дурачок недоумевал, почему эти здоровые мужики не вооружатся ружьями и вилами и не отправятся разделаться с проклятым чудовищем, пока оно не натворило зла в деревне!

Раз оборотень появился, его следует убить!

Примитивные инстинкты возобладали в Мюрлене, и он бросился на поиски оружия, могущего раскроить череп чудовища.

Он отыскал у печи тяжелую ручку от кирки и, к удивлению всех, решительно вышел из дома и бросился к кладбищу, вопя, как бешеный зверь, — вопли его были такие пронзительные и мрачные, что каждому показалось: дурачок и есть тайный слуга дьявола.

Никто не попытался удержать Мюрлена.

Бретеш поднял голову — на его лице была написана радость, и все рассмеялись.

В последнюю секунду, когда розыгрыш висел на волоске, нашелся тот, кто на него клюнул, пусть даже это был деревенский дурачок.

Ученик булочника понадеялся, что Мюрлен получит сполна за свою храбрость и всегда будет клясться, что люди-волки существуют на самом деле, потому что он видел одного…

Бретеш поведал, как, опоздав вместе с Брюлемаем к Энво на поминки Кордасье, они услышали через открытое окно рассказы Жанны и тут же решили попугать всех, тем более что заметили шкуру кабана на заборе Ворбека. Шкура искушала их, вызывала на фарс, словно ее специально вывесили для этого.

Никого теперь не боявшийся и кичившийся своей храбростью Брюлемай натянул на себя шкуру и ждал своей очереди посмеяться.

Ворбек разозлился, на висках его налились вены, но его успокоили — шкура никуда не денется!

Когда через четверть часа Мюрлен-идиот бегом вернулся к Энво, все его ждали.

— Что случилось?.. Ты видел Проклятого?.. Что он натворил?..

Дурачка забросали вопросами, едва сдерживая рвущийся наружу смех.

Мюрлен неподвижно стоял на пороге и держал руки за спиной, что-то пряча. Он странно улыбался и не хотел входить в комнату. Быть может, ждал, когда его начнут уламывать.

Наконец он заговорил на своем языке, и каждый понял Мюрлена по-своему — мало-помалу из разрозненных слов сложилась картина того, что произошло. Слушатели постепенно проникались ужасным ощущением действительной трагедии.

Перепуганный Мюрлен заметил чудовище издали. Оно заросло шерстью, как и говорил Бретеш. Оборотень походил и на человека, и на зверя. Он стоял у стены кладбища и угрожающе рычал. И вдруг страхи Мюрлена рассеялись — из темного уголка выскочил кюре и бросился на человека-зверя!