Материки
Шрифт:
— Что порождает полночь?
Три слова… всего три слова эхом отдаются у меня в голове, в наступившем молчании. Последний кусок мозаики встает на место, и если бы я владела своим голосом — непременно бы рассмеялась. Император… теперь я восхищалась им. Ни у кого бы их смертных, да и большинства бессмертных не хватило бы мозгов на такую совершенную не то интригу, не то разведывательную операцию. А в голове, прорываясь сквозь щит, выставленный Мэйлонией, прорывается голос, тот голос, который я теперь уже знала кому принадлежит:
«Что порождает полночь?»
«Полночь… порождает… Стихии… Император…» — Изо всех сил я шлю ментальную волну и чуть не теряю сознание от усердия.
По губам Милениуса пробегает улыбка и я знаю, что он услышал меня. Затем приходит последний посыл, перед тем как он вновь поворачивается в Мэйлонии:
«Держись.»
— Так что порождает полночь? — Спокойно повторяет свой вопрос правитель, бережно держа хрустальную статуэтку.
Мэйлония делает глупенькое и невинное личико.
— Я не совсем понимаю… о чем вы…
— Повелитель, я что-то не… — пытается возразить отец, но Милениус одним взмахом руки останавливает его.
— Успокойся, Вэриан. Твоя… дочь должна знать ответ на вопрос. И она его знает.
Мэйлония в замешательстве — еще бы, «Слеза Изменчивости» почему-то не действует, хотя она провела вблизи Императора уже минут пятнадцать, да еще и странные какие-то вопросы задают…
— Ну и кто же скрывается под личиной Айрены? — С недоброй улыбкой интересуется Император.
— Я н-не…
— На что вы намекаете? — Злится отец.
— А вот на что. — Милениус делает небрежный взмах рукой и с Мэйлонии буквально сдувает мою внешность, за неимением иного определения.
Картина маслом — «Все в Шоке». Кроме меня и Императора, естественно. И посреди этой тишины звучит все тот же спокойный, словно уже давно ко всем привыкший, голос Императора:
— Стража. Взять ее.
— Стоять! — Неожиданно взвизгивает Мэйлония и через секунду в ее руке материализуется пульсар хаоса. — Или она умрет!!!
Милениус в первый раз хмурится и делает предупредительный знак страже, но то-ли из-за вредности, то ли из-за трясущихся рук, или же истеричного характер, пульсар соскальзывает с руки Мэйлонии и летит… прямо в меня.
Со мной было уже такое один раз — в Нечистом Лесу, когда мы с Эйдрианом сражались с низшими демонами. Вот и сейчас время будто замедлило свой бег, предоставляя мне возможность насладиться в последний раз испуганными лицами родных и близких, довольной и немного удивленной физией Мэйлонии, гневным и хищным Императора…
Пульсор вначале поглощает все заклинания, наведенные на меня, давая всем возможность увидеть теряющее сознание окровавленное тело, а затем я чувствую… пустоту, которая проникает мне в сердце и распространяется по всему телу.
«А это не больно…» — Думаю я, прежде чем умереть…
Невесомость. Неощутимость. Безвольность. Почти что забвение. Почти что. Потому что несмотря на отсутствие тела и эмоций, все-еще остаются воспоминания, раскаленной кочергой прижигающие душу. Вокруг меня лишь Хаос. И это единственное, что утешает. Если смерть — это вечность с тем, что любит тебя, что породило тебя — то я совсем не против растворится в этом. Вот только воспоминания…
— Чш-што-то ты рррано, дочччь моя… — слышится голос Прародителя.
Я хотела сказать, что не нарочно, что меня глупо заставили, как-то оправдаться, словно пристыженный ребенок, но увы — рта небыло, и как говорить я не знала. Тем ни менее Хаос услышал меня.
— Аааа эта девочччка… мно-ого пррроблем она тебе сделала-аа…
Ничего себе девочка! Строит вселенские планы по завоевыванию трона, убивает не моргнув и глазом!..
Тихий шелест небытия — Хаос смеется.
— Для меня-а вы вффсе детии… Но твой вее-ек ещщщще не пришшшшел…Ты мое воплощщщщщение и отделяя тебя я не хоччччу так быстрррро тебя возвращщщщать… Иди… Жшшшиви….
И наступила Боль. Я мысленно кричала, извивалась, словно могла помешать Хаосу облечь мое, еще не успевшее расформироваться, единое сознание в оковы новой плоти… Это так больно… Теперь я узнала, что испытывают дети, рождаясь…
И напоследок слышу смех:
— Ты смешшшная… люблю….
До встречи, Родитель.
— Не торрррропись ко мне, дитя….
Тепло, удобно. Чувствую, что лежу на чем-то мягком, по-видимому кровати, укрытая меховым одеялом. Никакой свет не режет закрытые глаза, но я знаю, что в комнате горят либо свечи, либо камин. Отваживаюсь приоткрыть веки и упираюсь взглядом во мраморный потолок.
— Ну здравствуй.
Голос Императора доносится откуда-то справа и я, повернув голову, вижу его. Он сидит около горящего камина (значит, не ошиблась…) в домашнем шелковом халате черного цвета, с раскрытой книгой в руках. Глаза цвета перламутра смотрят открыто, почти дружелюбно и с какой-то извечной смешинкой, будто их обладатель всегда знает чуть больше, чем остальные. Хотя, если задуматься, это правда…
— Привет… — не узнаю свой охрипший голос. Но не это сейчас важно. — А где?..
— Им выделили комнаты неподалеку от твоих покоев, хотя могу поспорить, что все они сейчас караулят под дверью. — Он хмыкнул, захлопнул книгу и поднявшись из кресла, присел на краюшек моей кровати.