Чтение онлайн

From: solominka

To: TYOMKA

Re: Кто хочет стать миллионером?

Привет:) Ты все смеешься. Как там тетя? Ты, говорят, будешь поступать в институт? Но ведь Красноярск далеко.

А картины, которые я нашла, правда оказались очень дорогими. Я точно не знаю, сколько, но мама сказала, что теперь мы сможем сделать мне операцию — ну, ту, о которой только и было разговоров. Хотя я в последнее время чувствую себя хорошо. Но мы пошли на обследование, и оказалось, что я теперь здорова. Врач сказал, что у меня как будто стало другое сердце. А я и в самом деле заметила что-то такое. Например, у меня палец, который я еще во втором классе сломала, помнишь? — как-то по-другому сросся, только я это не сразу поняла. Теперь прямой. Вот только локоть немного болит почему-то. Несколько дней даже руку сгибать было больно, но теперь вроде ничего.

Так что продавать теперь не обязательно, хотя все равно придется, потому что вокруг этих каменных штук такой ажиотаж. Но я бы хотела оставить ту, которая портрет. Мама в шутку говорит, что это мой портрет, и правда, мне кажется, как будто это я в будущем. Ты, наверное, тоже слышал истории, что из автохтонов исходит злая сила, но я ничего такого не замечаю. Те картины, которые я нашла, по-моему, просто блестящие безделушки, а портрет даже кажется теплым, светлым, и когда сидишь перед ним — как будто смотришь в золотое окно.

Ты ведь знаешь, что я пропала на три дня, только этого не помню. Так вот, я слышала, как мама вечером того дня, что мы в больницу ходили, сказала папе, что мы не должны никому об этом рассказывать, но она знает, что на самом деле произошло настоящее чудо. Вроде как воскрешение дочери Христом (я где-то об этом читала). Оказывается, еще когда я родилась, врачи предупреждали, что со своим сердцем я до совершеннолетия не доживу.

Глеб.

Приходя в сознание среди разбросанных кусков разорванной плоти, Тасманов чувствовал себя совершенно опустошенным, но в таком беспечном настроении, словно очнулся от сказочного сна. Он сразу уходил из святилища в жилой сектор, вроде как хотелось побыть в обычной обстановке. С появлением зомби бытовые хлопоты значительно сократились: Тасманов вообще не любил заниматься хозяйством и теперь о временах, когда приходилось самому отмывать кровь и избавляться от трупов, вспоминал с ужасом. Да и вообще присутствие зомби как-то поднимало ему настроение. Не особенно разговорчивый с людьми, он охотно высказывал всякие приходившие в голову пустяковые соображения, обращаясь в пустоту, которая, по его ощущениям, становилась какой-то другой, если в ней присутствовало зомбированное существо. Когда приходилось надолго покидать дом, он порой мастерил себе зомбированную зверушку из птицы или хомячка, чтобы не было одиноко, а иногда, при случае, и убивал какого-нибудь нечаянного прохожего — без особых церемоний, просто чтобы развеяться. Однако после основательного погружения в опыты, длившиеся порой по несколько суток, из которых он едва помнил только первые движения ритуального танца, но которые изматывали его до предела и оставляли ощущение потрясения и перерождения всего существа, Тасманову, наоборот, хотелось легкомысленного времяпровождения.

Смыв кровь под душем, Тасманов на всякий случай заглянул в блок с переработанным материалом, но там все обстояло как положено: свежесозданные зомби, хрипя, лежали на массивных железных каталках, прикованные неподъемными цепями. Тасманов всегда фиксировал неиспытанные экземпляры на случай, если кто-нибудь выйдет из повиновения. Несколько дней назад это была шумная молодежная компания, выпивавшая неподалеку от дороги, бросив мотоциклы на обочине, — четыре парня и три девушки. Их как раз хватило, чтобы забить фургон, и еще место осталось для одного мотоцикла, который особенно понравился Тасманову: собранный чуть ли не вручную — своего рода эксклюзив. Проверять, как жертвы усвоили директивы, Тасманов не стал и оставил их скованными, заперев первую дверь на засов, а вторую на цифровой замок: у него были случаи, когда испытуемым все-таки удавалось вырваться, и потом приходилось их разыскивать по всему лесу.

Тасманов поднялся на кухню — в жилой части комплекса, по контрасту с подземным храмом, он вырезал огромные окна, и за ними сиял холодный, затянутый облаками осенний полдень и падал мягкий снег. Тасманов рассеянно включил электрический чайник. В углу переминалась Сужа — зомби, сделанная из венгерской порноактрисы. Ему так понравились ее пышные формы, что он велел ей ходить по дому голой — для красоты, а запах тления ему не мешал. В титрах она значилась как Юдит, но Тасманов прочел в ее памяти, что настоящее имя было другое, и называл ее, как к ней обращались дома в детстве — так она лучше слушалась.

Заглянув в холодильник, Тасманов достал миску с кусками сырого мяса и бросил один зомби — она поймала его на лету, щелкнув зубами. Поразмыслив, Тасманов послал ей мысленное пожелание, чтобы она встала на четвереньки. Она подползла к нему, и он запихнул ей в рот еще несколько кусков. Она так яростно клацала челюстями, что Тасманов опасался, как бы она не поранила ему пальцы, но в то же время его это забавляло. Он мысленно велел ей остановиться: внушением не следовало злоупотреблять, а то у жертвы мог начаться припадок.

— На выставку, что ли, съездить? — сказал он ей задумчиво, наливая в чашку кипяток. — У меня сейчас идет в Мельбурне. Мельбурн — это, оказывается, тоже не столица Австралии. Я сначала думал, Сидней, потом — Мельбурн, а что на самом деле — забыл… Правда, в компаниях всегда так много болтают — я иногда и половины не понимаю. Они думают, что я молчу для загадочности, но на самом деле мне просто нечего сказать. Видимо, у меня в голове недостаточно мыслей, — заключил Тасманов, посмотрел в чашку кофе, взял телефонную трубку и набрал номер.

— Степан? Здравствуй.

— Глеб! — проревел в трубке добродушный голос. — Как я рад тебя слышать! Заткнись, это Тасманов, — прошипел голос куда-то в сторону. — Глеб, как дела? Ты где пропадаешь?

— Как дела? Это ты мне скажи, — возразил Тасманов. Степан Сватов отвечал за организацию его выставок по всему миру.

— Как всегда! Фантастический успех! — весело воскликнул голос. — И работы невпроворот… Ты не представляешь, что здесь творится…

— Можно мне приехать? — вежливо поинтересовался Тасманов.

У голоса перехватило дыхание от неожиданности — Тасманов редко баловал общество своим присутствием.

— Конечно! — спохватился голос. — Глеб, это было бы просто… Я надеюсь, ты дашь пресс-конференцию? — Сватов взял быка за рога.

Тасманов вздохнул.

— Ну…

— Глеб, я приглашу только самых проверенных, самых грамотных… Два часа? — Молчание. — Час?..

— Ну… ладно… — придумывать для журналистов нейтральные фразы на отвлеченные темы казалось Тасманову верхом идиотизма.

— Вот и замечательно! — прогрохотал голос. Тасманову казалось, что он видит, как Сватов энергично черкает в своей неизменной записной книжке. — Больше тебя никто не будет утомлять, я же понимаю… ты и так слишком загружен. Я прослежу, чтобы тебе не мешали. Но, Глеб, тут настоящее сумасшествие! И народ все прибывает…

— Договорись насчет перелета, ладно?

— Когда планируешь выезжать? — собрался голос.

— В любое время. — Тасманов обычно летал частными рейсами, а купить собственный самолет так и не удосужился.