Чтение онлайн

Иман, миниатюрная женщина с черными волосами и голубыми глазами, впервые заговорила с Майадой. Она боялась спрашивать ее о Саддаме, но ей хотелось узнать имя доктора, который спас Мухтара.

— Наверное, лучше мне этого не говорить. Он до сих пор занимает пост лечащего врача президента.

Иман понимающе кивнула. Все иракцы, которые не состояли на службе в разветвленном аппарате безопасности, старались защитить остальных единственным известным им способом не называя имен.

Вдруг женщины, сидевшие в кружке, услышали мужские крики. Заключенный, которого тащили по коридору, молил о пощаде. Когда он поравнялся с их камерой, ему удалось вырваться от тюремщиков. Он молотил кулаками по металлической двери и просил впустить его. В панике ему казалось, что в камере он сможет спастись. Но охранники схватили его, и по шуму было ясно, что они избивают его. После множества проклятий и ударов пленника потащили дальше.

Майада перевела взгляд на Самару и спросила ее, почему сегодня утром столько пытают, ведь она сказала, что этим обычно занимаются в другое время.

Самара сильно покраснела, пожала плечами и взмахнула рукой.

— Иногда они делают исключение.

Майада поняла, что Самара солгала, чтобы ободрить ее, и с нежностью посмотрела на сокамерницу.

— Но они и правда пытают в основном ночью, — добавила молодая женщина.

Рула пробормотала, что Самара не лжет.

Все сидели и молча слушали затихающие вдали крики. Наконец пожилая женщина в толстых очках сказала:

— Раньше я никогда не думала, что Саджида жестока. Я сочувствовала ей, когда Саддам взял вторую жену, молодую Самиру Шабендар. Саджида мне даже нравилась.

Самара вздохнула.

— Теперь мы знаем, что больше ты не испытываешь к ней сочувствия, Иман.

Женщина согласно кивнула.

— Мне казалось, этого не может быть.

Майада хотела, чтобы весь мир знал правду о семье Саддама.

— Глупость Саджиды даже превосходит ее жестокость. Она должна радоваться, что Саддам с ней не развелся, — прошептала она. — Он ее ненавидит, а она ненавидит его. Дети — единственное, что у них есть общего, и хотя официально они до сих пор женаты, видятся очень редко.

— Правда? — спросила Самара.

— Я говорю вам только правду.

— Расскажи нам об этой женщине, — попросила Иман.

— А ты встречалась с Саддамом? — еле слышно прошептала молоденькая женщина-тень по имени Муна.

Майада не ответила, но Самара негромко рассмеялась, хлопнула в ладоши и прошептала:

— Конечно, встречалась!

Теперь и Алия стала прислушиваться к разговору. Она тихо подошла и села в кружок. Она взглянула на Майаду и спросила:

— Расскажешь о нем?

Майада без колебаний кивнула. Да, разумеется. За последние двадцать четыре часа ее жизнь полностью переменилась, и она отринула привычную осторожность и нежелание откровенничать о Саддаме, его семье и приближенных чиновниках. С того утра, когда ее арестовали, она словно переродилась, и теперь жалела лишь о том, что у нее слишком маленькая аудитория. Ей хотелось, чтобы она многократно увеличилась и весь мир услышал то, что ей известно о Саддаме Хусейне.

— Говори тихо, — еще раз предостерегла ее Самара.

— Я расскажу с самого начала. — Майада улыбнулась Самаре. — Только шепотом.

Ничего удивительного, что Самара так волновалась.

— Мы должныподготовиться. Если дверь вдруг откроется, я сделаю вид, что говорю о своих любимых блюдах, а ты, Анвар, — Самара махнула в сторону пожилой женщины со светлыми волосами, — будешь спорить со мной и говорить, что я ничего не понимаю в кулинарии. — Она опять взглянула на Майаду и широко улыбнулась: — И они поверят, что мы — всего лишь кучка глупых женщин.

Анвар со смехом согласилась сыграть отведенную ей роль. Тогда все посмотрели на Майаду и попросили ее продолжать.

Она рассказала, что ее мать познакомилась с Саддамом в 1969 году, через год после не получившего поддержки военного переворота под началом партии «Баас». Тогда президентом стал Ахмед Хасан аль-Бакр. Майада напомнила сокамерницам, что иракские интеллектуалы не принимали партию «Баас». Ее родители никогда в нее не вступали. После того как «Баас» захватила власть, в Ираке началась политическая неразбериха, и многие бывшие правительственные чиновники ждали, когда новые правители покажут свое истинное лицо, чтобы решить, оставаться в Ираке или бежать в соседние арабские страны.

— Родителей пригласили на небольшую вечеринку в иностранное посольство. Дело было летом, и закуски подали в сад. Мой отец Низар разговаривал с одним из послов, а мать клала еду в тарелку, весело болтая с женой ливанского посланника. Обычный светский раут: гостьи обсуждали будущий сезон светских развлечений, а мужчины — политику. Но все были немного обеспокоены, потому что в Багдаде поговаривали, что лидеры партии «Баас» не потерпят критики. Отец говорил мне, что баасисты не привыкли к добродушным политическим перепалкам — а ведь это, как вы знаете, в арабском мире считается невинным развлечением: мужчины часами сидят в кофейнях и с жаром обсуждают действия правящей партии.

В саду расставили круглые столы, накрыли их белыми скатертями и украсили букетами цветов. Дама из Ливана предложила моей матери присесть. Они увидели стол с двумя свободными местами и подошли к нему. За ним уже сидели двое мужчин. Мама описала мне их. Один, по ее словам, был молод и красив. Он ел очень медленно, демонстрируя прекрасные манеры. Она обратила на это внимание, потому что большинство иракских мужчин накидываются на еду, как дикие звери, а этот молодой человек вел себя совсем по-другому.

Мама сказала, что он взглянул на них и с улыбкой поздоровался, но не представился. Потом она вспоминала, что у него были черные глаза, круглые и необычайно блестящие, чем напоминали глаза животного.

Мать разговаривала с ливанкой. Рядом прошла жена кувейтского посла. Она ущипнула маму за руку, наклонилась и прошептала: «Так ты его знаешь! Позвони мне завтра и подробно все расскажи».

Она очень удивилась, потому что понятия не имела, о ком говорит знакомая. Мама ничего не сказала и продолжила есть. Через несколько минут к ней подошел тот самый молодой мужчина с круглыми глазами. Он спросил: «Как вы поживаете, устата [профессор] Сальва?»