Майада. Дочь Ирака
Шрифт:
Сара мало говорила с тех пор, как арестовали Майаду, и она почти ничего не знала ни об истории ее семьи, ни о том, почему девушка оказалась в тюрьме.
— Как она сюда попала, ведь она так молода? — тихо спросила Майада.
— Сара родилась в обычной семье. Ее отец умер, когда ей было всего восемь лет, но мать получила хорошее образование и работала инженером. Она посвятила свою жизнь дочери и младшим братьям Сары, Хади и Аделю, отказавшись выйти замуж во второй раз.
После развода и эмиграции матери Майада осталась с детьми одна. Они с Фей и Али часто шутливо называли себя «тремя мушкетерами». Поэтому она прекрасно понимала, какие близкие отношения связывали мать Сары и ее детей.
Самара продолжила рассказ:
— Мать пожертвовала всем. Она мечтала, что дети добьются успехов. После смерти мужа ей достался земельный надел, и она сказала, что когда дети закончат учиться, она продаст его и разделит деньги, чтобы они могли начать собственное дело.
Затем разразилась беда. В прошлом году Сара училась на последнем курсе фармакологического института и мечтала открыть аптеку. Братья поступили на медицинский факультет. Но однажды Хади прибежал домой один, без брата. Со слезами на глазах он сообщил родным, что в университет приходили полицейские и забрали Аделя. Сотрудники тайной полиции сказали, что Аделя забирают на допрос и через пару часов он вернется. Адель был доверчивым парнем, поэтому попросил Хади не беспокоиться. Он уверял, что придет домой к ужину. Хади более цинично смотрел на мир и не поверил полицейским. Он начал кричать на полицейских, требуя немедленно освободить брата. Один из мужчин с силой схватил его, чуть не сломав руку, и бешено прошипел: «Не лезь не в свое дело, сын проститутки, не то я тебе покажу!»
Несколько дней превратились в настоящий кошмар. Родственники искали Аделя во всех тюрьмах, но так и не нашли.
Однажды поздно вечером в дом вломилась тайная полиция. Они оттолкнули Хади и вошли, приказав Саре и матери уйти на кухню. Когда они услышали громкий стук и звуки ударов, то выбежали оттуда и увидели, что трое полицейских поспешно уходят.
Они побежали в комнату Хади. Она была разгромлена, как будто они что-то искали. А у стены лежал мертвый Хади. Сара и ее мать чуть с ума не сошли от горя. Оба мальчика умерли в течение недели.
Семь дней они, как положено, оплакивали их. Сара боялась выходить из дома и посещать колледж, хотя мать настаивала на этом. Бедную девушку мучили кошмары, в которых убийцы братьев разыскивали и ее.
Поддавшись на уговоры матери, Сара вернулась в колледж. Разумеется, кошмары превратились в реальность. Через неделю те самые мужчины пришли за ней. Они не дали Саре позвонить матери. Ее арестовали, привезли сюда, в Баладият, и с тех пор постоянно пытают. На допросе она узнала, что какой-то доносчик обвинил Аделя в том, что он состоит в тайной организации, которая замышляет убить Саддама. Следователи думают, что Сара знает имена других заговорщиков. Но, само собой, никакой организации не существовало.
Видимо, Сара прислушивалась к словам Самары, потому что ее рыдания стали просто невыносимыми.
— Юма! Ябба! Пожалуйста, помогите своей дочери, — плакала она. — Я не выдержу! Я не выдержу!
В разговор вмешалась Муна, напомнив им о женщине-тени, чья судьба оставалась им неизвестной.
— Я беспокоюсь о Сафане. Ее нет слишком долго.
— Теперь двери в камере 52 не закрываются, — заметила Самара, горестно взглянув на Майаду.
Рыдания Сары наполнили камеру. Женщины-тени столпились вокруг нее — кто-то держал ее за руку, кто-то тихо всхлипывал.
Майада сидела и смотрела на потолок, молясь о том, чтобы вновь оказаться дома и слушать тихое дыхание спящих Фей и Али.
Глава девятая. Чириканье кабаджа
Приблизительно через час женщины-тени встревоженно подняли головы: дверь в камеру распахнулась и невидимая рука втолкнула Сафану. И хотя она вошла в камеру самостоятельно, это была уже не та Сафана, которую они видели утром. Она нетвердо сделала два или три шажка и схватилась за стену, чтобы не упасть. Платок у нее на голове сбился, полы абайи разлетелись. Страдания, выпавшие на ее долю сегодня, состарили юное лицо: упругие щеки обвисли, покрылись пятнами и раскраснелись. Она страшно сгорбилась, как будто во время допроса ей переломили позвоночник. Безумные, налитые кровью глаза оглядывали камеру.
Муна подбежала к ней, протягивая руки. Она обхватила ее за плечи и выкрикнула:
— Сафана! С тобой все в порядке?
На лице девушки отразилось недоумение; затем она, сильно сморщившись, тихо застонала, скорчилась и упала на пол. Муна крепко обняла ее и позвала на помощь сокамерниц. К ней подбежала доктор Саба, и две женщины-тени медленно отнесли Сафану к постели, которую они для нее подготовили.
Самара, нахмурившись, наблюдала за ними.
— Посмотрите на спину, — предложила она, кивнув головой. — Платье и абайя в крови. — Она показала на лежанку. — Положите ее на живот.
Женщины осторожно опустили Сафану. Оказавшись на полу, она осторожно сняла платье с плеч и закатала его до талии.
Сердце Майады разрывалось от жалости. Она хотела помочь, но когда Самара увидела, что Майада ерзает на одеяле и пытается встать, то приказала:
— Лежи спокойно.
Майада послушалась ее, но привстала, опершись на локти. Она смотрела на спину Сафаны. Начиная от шеи и заканчивая ягодицами, она представляла собой сплошную кровавую рану.
Ее жестоко избили плеткой.
Самара заботливо омывала раны Сафаны. Сначала она осторожно промокнула их сухой тряпкой, а затем, едва касаясь, протерла мокрой.
Сафана гримасничала от боли и тихо стонала:
— Ооооо… Ооооо…
Самара тоже побледнела. Она выглядела очень уставшей, но, нагнувшись к Сафане, прошептала ей слова утешения.
Женщины собрались вокруг Сафаны. Майада видела, что на их щеках блестят слезы.
Муна, которая работала с Сафаной в одном банке, тихо плакала, сжимая руку подруги по несчастью.