Чтение онлайн

— Расскажите мне, что вам известно о здешних жителях, — попросил Дэлглиш.

Наступила долгая пауза. Мэйкрофт ответил:

— Я в некотором затруднении. Если существует предположение, что кто-то из нас подозревается в убийстве, мне следует посоветовать ему или ей позвонить и пригласить адвоката. Я не могу выступать для них в этой роли. — Он помолчал. Потом продолжил: — Впрочем, и для себя самого тоже. Положение у меня весьма незавидное. Ситуация тяжелая, уникальная.

— Она такова для нас обоих, — заметил Дэлглиш. — До тех пор пока я не получу заключения по результатам аутопсии, я не могу быть уверен, что именно я расследую. Я ожидаю звонка от доктора Гленистер завтра. Пока она не доложит о результатах, я предполагаю, что это смерть при подозрительных обстоятельствах. Что бы это ни оказалось в результате, расследование все равно нужно вести, и чем скорее мы получим ответ, тем лучше для всех. Кровоподтек на шее Оливера — кто первым его увидел?

Двое мужчин переглянулись. Гай Стейвли ответил:

— Думаю, я. Я не могу сказать с уверенностью. Помню, что когда я его впервые заметил, я поднял глаза на Руперта и встретил его взгляд. У меня создалось впечатление, что мы подумали об одном и том же, но никто из нас не заговорил об этом, пока мы не отнесли труп в изолятор и не остались одни. Однако каждый, кто видел тело, мог заметить кровоподтеки. Мисс Оливер наверняка заметила. Она настояла на том, чтобы увидеть мертвого отца, и заставила меня отогнуть простыню.

— Но ни вы, ни мистер Мэйкрофт никому не говорили об этом?

Ответил Мэйкрофт:

— Я счел, что очень важно не поощрять рассуждения о происшедшем до приезда полиции. Вполне естественно, что я ожидал какого-то расследования. Я пошел в свой кабинет и позвонил по номеру, который был мне дан для особых случаев. Мне сказали, чтобы я закрыл доступ на остров и ждал дальнейших инструкций. Через двадцать минут мне позвонили и сообщили, что вы вылетаете. — Он остановился. Потом снова заговорил: — Я знаю всех людей на этом острове. Разумеется, я понимаю, что пробыл здесь всего полтора года, но это достаточно долгий срок, чтобы увидеть какие-то главные вещи. Мысль о том, что кто-то из них мог убить Оливера, представляется мне странной. Тут должно быть какое-то иное объяснение, каким бы невероятным оно ни казалось.

— Так расскажите, что вы о них знаете.

— Миссис Бербридж — вдова священника. Она пробыла на острове шесть лет. Лили Планкетт, кухарка, — двенадцать. Насколько мне известно, ни у той ни у другой не было особых причин недолюбливать Оливера. Адриан Бойд, мой секретарь, бывший священник. Он уезжал с острова в отпуск и вернулся незадолго до моего приезда. Сомневаюсь, что он вообще способен убить какое-либо живое существо. Полагаю, вы знаете об Эмили Холкум. Как единственный ныне живущий потомок семьи Холкум, она имеет право жить здесь в соответствии с актом о создании фонда, и она привезла с собой слугу, Артура Рафтвуда. Еще у нас есть Джаго Тэмлин, лодочник и электрик. Его дед когда-то работал здесь, на Куме, лодочником.

— А Милли Трантер? — спросила Кейт.

— Милли — единственная молодая особа среди наших сотрудников, и, мне кажется, ей очень нравится это различие. Ей всего восемнадцать лет. Она помогает миссис Планкетт на кухне, прислуживает за столом и старается быть всячески полезной миссис Бербридж.

— Мне надо повидать мисс Оливер, — сказал Дэлглиш. — Как вы думаете, она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы поговорить со мной? С ней кто-нибудь есть сейчас?

— Только Деннис Тремлетт, литредактор Оливера. Мы с Гаем вместе ходили сообщить ей о смерти отца. Джо зашла к ней позже, посмотреть, не нужно ли чем-то помочь. Деннис Тремлетт все еще там, так что Миранда не одна.

— Я хотел бы, чтобы вы оба прошли со мной в здание маяка, — сказал Дэлглиш. — Может быть, вы позвоните в библиотеку и скажете собравшимся там людям, что я приду к ним, как только смогу? Или, может быть, вы предпочли бы отпустить их, чтобы они могли заняться своими делами, и созовете всех, когда я освобожусь?

Но Мэйкрофт ответил:

— Я думаю, они предпочли бы подождать. Прежде чем мы уйдем отсюда, может быть, вам еще что-то нужно?

— Вы очень помогли бы нам, если бы разрешили пользоваться сейфом. Могут обнаружиться вещественные доказательства, требующие хранения в сейфе, пока не представится возможность отправить их в лабораторию. Боюсь, это потребует смены шифра. Это будет вам очень неудобно?

— Нисколько. Акт об учреждении фонда и другие важные документы не хранятся на острове. Информация о побывавших здесь гостях, разумеется, конфиденциальна, но эти документы будут столь же сохранны в картотечных шкафах, как и в сейфе Места в нем для ваших нужд должно быть вполне достаточно. Я иногда задавал себе вопрос, не был ли этот сейф сделан для того, чтобы прятать в нем труп?

Мэйкрофт вдруг покраснел, словно осознав, что его шутка на редкость неуместна. Чтобы скрыть свое замешательство, он коротко произнес:

— К маяку!

Бентон открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл. Возможно, он хотел упомянуть Вирджинию Вулф, но удержался. Взглянув на лицо Кейт, Дэлглиш подумал, что Бентон поступил мудро.

Дэлглиш, двое его коллег и Мэйкрофт со Стейвли вышли из Кум-Хауса через парадный вход и направились вперед по узкой тропе вдоль гребня скалы. Дэлглиш увидел, что примерно пятнадцатью футами ниже идет другая скала, которую он впервые заметил еще с вертолета. Сверху это узкое плато, поросшее буйной растительностью, казалось нарядным, словно тщательно спланированный парк. Покрытые травой небольшие участки между утесами были ярко-зелеными, огромные гранитные глыбы с серебристыми поверхностями выглядели так, будто их специально там разместили, а из расщелин в изобилии свисали желтые и белые цветы с мясистыми листьями. Взглянув на все это более прозаическим взглядом, Дэлглиш отметил, что подножие скалы предоставляло другой, весьма укромный путь к маяку любому, кто был достаточно подвижен и ловок, чтобы преодолеть трудный спуск.

Мэйкрофт, шагавший между Дэлглишем и Кейт, подробно рассказывал историю реставрации маяка. Дэлглиш задавался вопросом, была ли такая словоохотливость попыткой преодолеть смущение или Мэйкрофт пытался, пока они шли по тропе, установить хоть какую-то нормальность общения, как бы обращаясь к более привычным и не грозящим никакими неприятностями гостям.

— Наш маяк повторяет проект знаменитого смитоновского маяка, который был снесен в 1881 году, а затем снова построен на Плимутском мысу как памятник архитектору Смитону. Наш — такой же элегантный и почти той же высоты. Он был заброшен после того, как на северо-западном окончании острова построили современный маяк, а во время последней войны, когда всех с острова эвакуировали, на нем случился пожар, разрушивший три верхних этажа. Довольно долго он так и оставался заброшенным. Один из наших гостей, увлекавшийся маяками, дал деньги на его восстановление. Реставрацию осуществили с поразительной тщательностью и вниманием к деталям, и, насколько это возможно, он точная копия того маяка, которым пользовались до появления нового. Работающий маяк — автоматический, им управляет Тринити-Хаус. Их катер время от времени приходит сюда с инспекцией, — закончил он свой рассказ.

Они уже сошли с тропы и поднимались на поросшую травой насыпь, окружающую башню, затем спустились к входной двери маяка. Дверь была массивная, дубовая, с декоративной ручкой, расположенной так высоко, что до нее трудно было дотянуться, с железным засовом и замочной скважиной. Дэлглиш отметил (он был уверен, что и Кейт, и Бентон-Смит заметили то же самое), что дверь невозможно увидеть за поросшей травой насыпью. Сейчас, с близкого расстояния, маяк производил еще большее впечатление, чем издали. Слегка вогнутые, блестящие стены, яркие, словно только что покрашенные, поднимались футов на пятьдесят к изящной надстройке, в которой должен был гореть огонь; ее граненые стены, в свою очередь, поднимались к крыше, похожей на шляпу китайского мандарина, увенчанную помпоном. На крыше помешался еще и флюгер. Все верхнее сооружение, выглядевшее эксцентричным, наивным и каким-то детским, было выкрашено в красный цвет и окружено огороженной поручнями площадкой. Высоко над входной дверью располагались четыре узких застекленных окна, два верхних были такими маленькими и далеко отстоящими друг от друга, что походили на смотровые щели.