Чтение онлайн

На пляже воцарился сибирский мороз. Мгновенно редакторша осознала свою ошибку. В ее груди запульсировал страх, еще до того, как мозг сумел взять его под контроль. Она сделала попытку к отступлению.

— Да нет, разумеется, меня не беспокоят твои груди, Криста. Просто со всеми этими плавательными нарядами приходится быть поосторожней, а так ты… ну… очень подходишь… я имею в виду, как ты работаешь…

Криста рассмеялась над ее смущением.

— Не беспокойся. Никаких обид. Я просто работаю в своей обычной манере, и давай предоставим старине Стиву позаботиться о том, чтобы уровень снимков получился выше, чем в постерах и у фотографов, работающих для «Спортс Иллюстрейтед». Как ты думаешь, Стив, ты сможешь снизить мою сексуальность? Ты ведь уже много лет проделываешь это с другими девушками.

Криста пощадила «вогетту». Стив мог взорваться, и тогда с ним могли справиться лишь сильные и храбрые. Она решила как-то отвлечь его.

— Послушай, дорогуша, чтобы залить водой твою сексуальность, потребуется больше жидкости, чем в этом проклятом океане. Ты даже Дика Виттингтона способна заставить обернуться. Ты, любовь моя, единолично отвечаешь за распространенность греха святого Онания в Западном полушарии. Я просто удивляюсь, как это весь мужской состав колледжей до сих пор еще не ослеп или, по крайней мере, не ослаб настолько, чтобы вставать с постели при помощи веревки. А теперь, маленький, жуткий вампир… подбородок выше и раз, два, три…

Криста хихикнула от восхищения. Стив не мог без стеба. Он любил побалагурить. В отличие от многих других фотографов, он ценил остроумные ответы, они помогали ему расслабиться. Его талант нуждался в разбавлении, некотором снижении концентрации. Вот почему она чувствовала энергию, которая всегда присутствовала в его лучших работах. Он подпитывался от нее. Она же всегда заряжалась током, который исходил от него, когда его щелкающий аппарат ловил и аранжировал плавные движения ее тела. Она растворялась в этом миге, извиваясь в лучах солнца, забывая себя, едва ли сознавая ту красоту, которую творила. За многие годы она натренировалась в мимике и отработала пластику всех поз. И сейчас могла имитировать искренность и создавать видимость естественности, не потратив и секунды на обдумывание задачи. Немногие люди понимали, какая тяжелая работа предшествовала этой кажущейся простоте. Это и было причиной того, что на вершине маленького Олимпа, где обитала Криста, было довольно пустынно.

Когда взошло солнце и тени обозначились резче, нежный и таинственный свет раннего утра стал пропадать. Стив Питтс не был Гельмутом Ньютоном. Жесткий реализм прямого дневного света не устраивал его, он предпочитал ткать свои визуальные чары на закате и в сумерках, когда Всевышний брался за палитру и все вокруг наполнялось неземным сиянием. Криста знала почти с секундной точностью, когда он объявит дневной перерыв.

— Я полагаю, что мы потеряли свет, мальчики и девочки, — сказал он наконец.

Его плечи обвисли. Тонкая рука упала вниз, линзы «Никона» покоились на синей ткани его выцветших, закатанных джинсов. Творческая энергия иссякла, и он внезапно показался опустошенным, когда улыбнулся Кристе с расстояния в десять футов из стеклянного моря.

Она улыбнулась в ответ, понимая, что он ощущал, потому что сама ощущала это, микросмерть в конце творческого акта. Она знала, что все было сделано хорошо, даже очень хорошо, но получится ли это на пленке? Сейчас имело значение лишь это, но контактные кадры можно будет увидеть только завтра.

— Как ты думаешь, что-нибудь получилось, Стив?

— Моя дорогуша, ведь работали мы с тобой. Разве тут могут быть сомнения?

— Ни капельки.

Криста засмеялась, направляясь по, воде к нему. Их команда все еще находилась на своих местах, однако теперь присутствие главных действующих лиц уже не требовалось. Криста и Стив, два старинных приятеля, срослись воедино в своих воспоминаниях. В работе же все было по-другому. Для Кристы это последнее выступление в качестве модели, и она дала себе клятву, что следующего не будет. Она не хотела ни «финальной корриды» тореадора, ни «последнего выхода» боксера, ни замшелого от старости «прощального» массового балдежа поп-групп. Вот таким и должен быть конец веревочки… и Криста не могла себе представить лучшего финала. Она шла по Палм-Бич, где провела детство, с блестящим фотографом, показавшим ей когда-то всю прелесть мира, которую ее «васповское» [4] семейство никогда так и не смогло понять.

Стив крепко обнял ее. В былые дни она, новичок, считалась его протеже, а он ее ментором. Но в те дни и он тоже взбирался по нижним ступенькам лестницы карьеры. Они росли вместе, учась друг у друга, и теперь трудно было даже определить, кто больше способствовал успеху другого. Была Бейли творением Шримптона, или наоборот? И создал ли Пенн Лайзу Фонсграйвс, или такие связи представляли собой симбиоз, синергизм, где каждый давал что-то другому, каждый играл свою важную роль, причем совокупность оказывалась бесконечно значительней, чем простая сумма индивидуальных вкладов.

— Прямо как в старые добрые времена, а? — вторгся Стив в ее размышления.

— А ты думал, что все станет проще? — сказала с кривой усмешкой Криста. В течение многих лет она и Стив стояли по колено в семи морях. Не было позы, которой она бы ни принимала, выражения лица, которое бы она ни пробовала. А он оценивал всяческие возможные положения света и тени, экспериментировал со всеми мыслимыми комбинациями объективов, пленки и фотокамеры. И все равно давалось это нелегко. Работа была адской. И всегда оставались сомнения, находится ли в камере снимок и удалось ли запечатлеть красоту на целлулоид. Это казалось такой несправедливостью. Несомненно, опыт должен означать, что тебе не нужно работать столь тяжело и упорно. Но в этом-то и заключалась одна из коварных и жестоких шуток жизни. Момент твоего расслабления отражался на качестве работы, а это означало, что ты достиг предела, и перспектива, простирающаяся перед тобой, уже больше не будет зовущим вверх склоном горы. Вместо этого будет обрывистый спуск в долину забвения, где заканчивается карьера.

— Что становится проще, — сказал Стив, — так это тратить добычу, дорогуша. Помнится, прежде всякие там УЗИ, пластические хирурги и врачи, что лечат ноги, были всего лишь слабым отблеском в моем сознании.

— Стив, не может быть! Я имею в виду пластическую хирургию…

— Уверяю тебя, что я сделал это. Без операции ты теряешь трепет и биение сердца. А коли потерял, надо постараться это вернуть. Я зашит туже, чем почтовая сумка в Сан Квантине. Ну, что ты думаешь?

Он откинул голову и убрал с висков седеющие волосы. Два крошечных шва сказали, что он не шутит. Криста внимательно разглядывала их.

— Иисусе! Стив! Но внешне ты не изменился.

— Вот почему я заложил свой дом, чтобы заплатить за эту проклятую хирургию. Предполагается, что ты не должен меняться внешне. Вообще-то, я не стараюсь убежать от убийцы номер один и морочить голову зрителям «Неразгаданных тайн». Просто пытаюсь не сдаваться в битве против enno domini и хочу продолжать устраивать тошниловки со своими молодыми приятелями на берегу океана. Это самое малое, что может сделать старый пудель-аферист.

— Какой еще к черту пудель-аферист?