Чтение онлайн

В какой-то момент нестерпимо захотелось пить. Стоило подняться, как тело прострелило болью. Сжав зубы, чтобы сдержать стоны, девушка заковыляла на кухню. Но тут же застыла, как вкопанная. Задумчиво помешивая ложкой чай, у островка стоял командор. Оказывается, все это время мужчина был здесь! Заняв наиболее выгодную позицию, позволявшую оставаться вне поля зрения, он наблюдал. Что за…? Льдистый взгляд немедленно переместился на нее и вопросительно замер.

– Воды, – пролепетала она.

Он указал на наполненный графин и подсказал, где взять стакан. Миссия была почти выполнена, как вдруг раздался спокойный голос:

– Вы не ходите в клуб. Общаетесь только с детьми. Вечера проводите дома. Что с вами не так?

От такой наглости даже голос пропал. Один только плюс – страх отступил под натиском возмущения. Какое ему вообще дело, с кем и как она проводит время? Но резкий ответ мог спровоцировать новые вопросы и подозрения. Определенно, дерзить не стоило. Тщательно подбирая слова, девушка ответила:

– Эмм… общения мне вполне хватает на работе. Что касается детей… они гораздо искренней и добрей, чем подавляющее большинство взрослых. – и вспомнив тот единственный вечер с самогоном в кругу технарей, призналась. – А насчет клуба… я скорее домоседка. Мне гораздо комфортнее с книгами, чем с людьми.

Прищурившись, мужчина некоторое время ее разглядывал, словно хотел что-то понять. Неизвестно удалось или нет, просто кивнув, командор напомнил:

– Вода. – а затем протянул ей ладонь, на которой лежала таблетка. – Выпейте, это поможет.

– Яд? – выпалила она прежде, чем подумала.

– А вы попробуйте, – вкрадчиво предложил Страхов.

Божечки, это он так шутит?

Заметив на лице гостьи неподдельный страх, Марк пояснил:

– Всего лишь болеутоляющее. Пейте.

Как? Как ему удается все подмечать?

Каким-то немыслимым образом командор догадался о ее страданиях. Но еще более странно, что мужчина решил помочь. Дрожащими пальцами Кристина взяла таблетку и искренне удивилась, ощутив теплую ладонь командора. От этого прикосновения по телу пробежали мурашки. Ей всегда казалось, он везде ледяной как айсберг. Неужели в этом хладнокровном существе течет теплая кровь? Вот уж вечер открытий!

– Почему вы решили дать мне таблетку?

В ответ ей прилетел хмурый, предостерегающий взгляд. И стало ясно, последний вопрос – явно лишний. Спохватившись, Кристина закинула лекарство в рот, залпом выдула содержимое стакана и шмыгнула обратно в гостиную.

Странный вышел разговор. Он – глыба льда и невозмутимости. Она – комок нервов и неловкости. И оба из разных Вселенных, а потому любой диалог неизбежно сталкивался с трудностями перевода. Им совершенно не удавалось понять друг друга.

Игры продолжались до девяти вечера. Еще минут пятнадцать потребовалось, чтобы угомонить детвору и собрать всех в холле. Все это время Риты ныла и упрашивала поиграть еще немного. Но появление отца заставило девочку смолкнуть и смириться с неизбежным – пора по домам.

Только оказавшись на улице, Кристина смогла выдохнуть и осмыслить произошедшее. Почему-то складывалось впечатление, что этим вечером их позвали не просто так. Командор вообще ничего не делал без причины. А это значит… он хотел что-то понять или увидеть. Сердце кольнуло от дурных предчувствий. Вдруг он как-то узнал об укусах? Могла проболтаться Рита или случайно задрался рукав. Нет, последнее исключено. Кристина зорко следила за одеждой: на тренировках, в обычной жизни, во время общения с детьми ее руки были наглухо скрыты. Что касается Риты, раскрой она секрет отцу, тому ничего не мешало заломить ей руки и убедиться во всем лично. И сейчас бы Кристина уже была под стражей на больничной койке, связанная по рукам и ногам, а вокруг толпа заинтригованных докторов со скальпелями. Нет, тут нечто другое. Тогда зачем он пригласил всех домой? Чтобы дочь была под присмотром? Хотел лично узнать всех ее друзей?

Боже, столько вопросов и ни одного ответа. Окончательно запутавшись, она решила просто отпустить. Все равно понять мотивы командора ей не под силу.

Как бы то ни было, с этого дня вся компания собиралась у Риты дважды в неделю: каждую среду и пятницу. Если честно, Кристина воспринимала вынужденные визиты как пытку. Ей так ни разу не удалось расслабиться и избавиться от тревожности. Ведь каждый визит – напряжение, ожидание нападок и невидимый, но вполне реальный комондор, следящий за всем происходящим, как зверь из засады. Буээээ.

Сам командор по-прежнему держался на расстоянии. Наблюдал, делал выводы и то и дело ловил на себе настороженный внимательный взгляд Кошкиной. Словом, он следил за ней, она за ним, а Рита за обоими.

16 мая. Кремль.

Март подкинул кремлевцам новые проблемы с дровами. Пришлось делать несколько вылазок и опустошить парк Горького. Теперь там не осталось ни единого деревца. А лагерь недосчитался пятнадцати солдат. Апрель принес слякоть и болезни, наступивший май грозил голодом. А теперь еще и это. Утром Дэна разбудил громкий стук в дверь. Стоявший на пороге паренек принес трагичную весть. В общем-то, ожидаемую, но от этого было не легче. Быстро одевшись, Вершинин добрался до Штаба и все увидел своими глазами.

Сокол сидел в своем кресле, словно дремал. Но синюшный оттенок кожи вокруг рта и бледное, словно покрытое воском лицо, подсказывали, это не тот сон, после которого следует пробуждение. Полковник мертв.

Рядом стоял терапевт и скорбно взирал на покойника.

– Как это случилось?

– Думаю, инфаркт. Точнее сказать не могу. Для этого необходимо вскрытие, но ни я, ни мои коллеги не обладаем необходимыми знаниями.

– Не надо вскрытия. Когда он умер?

– Смерть наступила примерно в час ночи, как видите, тело успело окоченеть.

Вершинин с силой сжал кулаки. Последние дни полковник почти не выходил из Штаба, окончательно замкнулся и ни с кем не общался.

Дневальный доложил, что закончил смену в семь вечера. А утром нашел полковника уже мертвым. На первый взгляд признаков насильственной смерти на теле покойного не было, да и кабинет выглядел привычно, следы борьбы отсутствовали. Похоже, действительно естественная смерть.

Дэн вышел из Штаба и спустился по лестнице. На крыльце ждали Рыжий с Шальным.

– Ром, найди двух людей, пусть выроют могилу где-нибудь у стены. Димка, ты нужен мне на собрании.