Чтение онлайн

Эрл услышал голоса, доносившиеся из салона, и заглянул туда. Чом, Карн, Горлик и Лолис расположились у карточного стола; Вошла Мари, неся питательную еду. Она посмотрела на него внимательно:

— Эрл, поешь. Мне отнести что-нибудь капитану?

— Да. Ему и Майенн. Дарока и остальные уже ели?

— Дарока у себя в каюте: он не хочет ничего. Я покормила братьев и Карна: двойные порции. Им сейчас необходима хорошая еда и энергия, — она протянула ему чашку с супом, — тебе тоже. Ты слишком напряженно работаешь, Эрл. Не откладывай, поешь, как следует.

Ее голос звучал нарочито сухо, она старалась скрыть свою нежность и переживания. Он улыбнулся ей, взял чашку и сел к столу. Лолис взглянула на него, затем вновь обратила свой взор на Горлика. Пусть немного помучится, решила она. Потом все можно наверстать.

— Вы хотите сказать, что можете проделывать это? — спросила она Горлика с нарочитым интересом, — тренировать свой мозг, повышая его способность работать с большей эффективностью и отдачей?

— Конечно. Это одна из задач дисциплин, изучающих мышление, сознание. Людям об этом известно тысячелетиями; специальными упражнениями дыхания и мышц они учились контролировать свои эмоции, чувства, сознание. Ну, например, я могу воткнуть в свое тело металлическую иглу, и не вскрикнуть при этом: я не почувствую боли, на теле не останется шрама. Когда я был еще совсем маленьким, я видел выступление группы актеров; они ходили босыми ногами по осколкам стекол, втыкали в тело иглы, погружали руки в пламя костра. Это зрелище настолько потрясло меня, что мне самому захотелось проделать подобное, изучив их секреты.

— Это были факиры, — вставил Чом, — мне тоже доводилось встречать их.

— Тренировка мозга, приспособление и обучение сознания, — настаивал Горлик. Его голос странно потеплел, стал менее монотонным и бесцветным, чем обычно. — Дисциплины, тренирующие сознание и ощущения, существуют очень давно; мозг — это самое главное в нас, все остальное менее важно. Эмоции отнимают слишком много энергии. Чувствовать боль, гнев — это значит проявлять слабость. Все чувства и эмоции лишь результат обмена веществ, изменения состава крови; держа мозг под контролем, можно предотвратить нежелаемое.

Лолис тихо спросила:

— А любовь?

— Это эмоции, ответственные за продолжение рода себе подобных.

Чом засмеялся и сказал:

— Вам повезло, Горлик, что ваша мать не придерживалась ваших теорий в своей жизни. А, Эрл? — Эрл промолчал.

— Но ведь любовь — это все, — сказала Лолис, — я просто не могу представить, какой бы стала наша жизнь без любви. Тренировать себя, стать бесчувственной машиной… — она вздрогнула, — это просто страшно!

— Но дает сильный эффект, — сказал Горлик, — чувство любви совершенно не нужно с точки зрения размножения, продолжения расы. Искусственное оплодотворение решит эту проблему качественней и эффективней; будущие особи могут быть наделены вполне определенными качествами, талантами, унаследованными из генотипа подобранных им родителей, и будут воспитываться строго в соответствии с теорией логического мышления, ментальных достижений. Подумайте сами, что это может дать. Только наиболее достойные, способные люди будут иметь возможность продолжать себя в следующих поколениях, которые, в свою очередь, окажутся еще талантливее, умней. Менее способные будут просто отстранены от процесса воспроизводства. Правда, на это потребуются тысячелетия.

— Жизнь, построенная на расчете? — Харг фыркнул. — Если следовать вашим словам, все мужчины станут абсолютно одинаковыми.

— Нет. — Горлик замолчал, подыскивая подходящие аргументы. — Вот, к примеру, межзвездный корабль. Люди проектировали его, строили, отправляли в полет. Сейчас нам ясно, что с точки зрения конструкции и выживаемости подобный корабль несовершенен. Со временем конструкция и надежность кораблей, конечно, будут улучшены, и в основе будет лежать необходимость, печальный опыт жертв и неудач. Если это касается кораблей, механизмов, то почему нельзя подобный метод внешнего усовершенствования применять к людям?

— А что же вы скажете о женщинах? — Лолис посмотрела на Эрла. Он продолжал есть, не принимая участия в разговоре. — Эрл, как вам понравится то, что все женщины станут похожими, одинаковыми?

— Во многом это уже так и есть, — вставил Чом, не дав возможности Эрлу ответить, — по крайней мере, в темноте.

Лолис проигнорировала его скользкую шутку:

— Эрл?

Дюмарест посмотрел на Горлика: — Вы слышали что-нибудь о Кибклане?

Мгновение тот колебался, а затем ответил: — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— Кибклан — организация, члены которой имеют как раз те качества мышления, о которых вы только что так восторженно говорили. Она ориентирована на совершенствование мышления, сознания; эмоции для ее членов не имеют ни малейшего смысла. Мне кажется довольно странным, что вам не доводилось слышать о нем.

— Но ведь он имеет дело лишь с мертвыми книгами, — напомнил Чом, — интересно, где бы он мог встретить кибера?

В сотне мест, подумал Эрл. Книги, которыми торгует Горлик, редки и дороги, значит те, кто покупают их, имеют деньги и власть. И, кроме всего, Эрл видел у него в каюте оттиск печати Кибклана.

Эрл спросил, глядя в глаза Горлика:

— Так вам доводилось когда-либо встречать кибера?

Снова минутное молчание, слово он взвешивал последствия своего ответа, затем медленные слова:

— Да, однажды. Он произвел на меня сильное впечатление.

Настолько сильное, что Горлик решил за основные ценности жизни и сознания принять те, что значат все для киберов? Стать похожим на них? Скопировать печать, изображение, которой каждый кибер носил на груди своего алого плаща?

Это было вполне возможно, и осторожный человек не стал бы говорить заведомую ложь в ответ на столь простой вопрос. Но Эрл не был убежден в этом окончательно. Он постарается проверить это позже.

По крайней мере, пока генератор стоит, в этом нет острой необходимости…

Дарока мягко позвал из-за приоткрытой двери своей каюты:

— Эрл! Не торопитесь, пожалуйста.

Казалось, происшедшая трагедия никак не отразилась на его самочувствии и внешнем виде; опрятность одежды, изысканность манер… На лице — ни тени беспокойства или сомнений. Он немного отступил назад, приглашая Эрла войти.

— Немного вина?

— Нет, спасибо.

— Это особое вино, — торжественно произнес Дарока, — и я могу поклясться, что вы никогда не пробовали ничего похожего. — Он извлек из саквояжа бутылку темного эбонитового стекла; на черном фоне поблескивали прозрачные серебристые пузырьки. Дарока поставил на стол два стеклянно-металлических тонких бокала и наполнил их. Эрл посмотрел на вино — создавалось странное ощущение, словно в жидкой смеси висели разноцветные легкие шарики-пузырьки, каждый — разного размера и оттенка.

— Новинка, — с гордостью произнес Дарока, протягивая Эрлу один из бокалов, — секрет виноделов Хаммашенда. Я думаю, что вы будете в восторге.

Дюмарест смотрел на свой бокал. Разноцветные пузырьки не смешивались, сохраняли индивидуальный размер и форму; они искрились на свету, поднимались и опускались за стеклом бокала, словно играли. Эрл пригубил вино, и почувствовал прохладу; еще глоток, потом что-то словно лопнуло на языке — и он явственно ощутил вкус меда.