Чтение онлайн

Напрасно Рудольф старался ее разуверить. Он объяснял, что только опасения за его здоровье вынудили его старого друга Видергофера поставить вопрос об отдыхе. Принц настоятельно нуждался в нем – вдали от Вены и работы, в средиземноморском климате. Уж одно то хорошо, что его не посылают на французскую Ривьеру или на Мадеру! Его жена? При такого рода поездке он не имел возможности оставить ее в Вене. Но у них будут отдельные апартаменты в отеле: у нее – с фрейлиной, дочерью и гувернанткой, у него – с адъютантом. Он будет проводить дни в море на яхте, заниматься парусным спортом. А она не выносит моря. У него будут также дела в соседней Поле, где базируется флот.

Ничто не могло утешить Марию. Принц заключил ее в объятия, говорил как с маленьким ребенком, пытался рассмешить.

Его нежность успокоила наконец Марию. Никогда еще он не был так добр с ней. Обычно это она отвлекала Рудольфа, гнала прочь заботы и черные мысли, которые слишком часто преследовали его. Она получала огромное удовольствие, играя эту истинно женскую роль. Сегодня роли переменились.

Этот эпизод сильно подействовал на Рудольфа, пробудил в нем глубоко спрятанное чувство, о котором он и не подозревал. Плачущая в его объятиях невинная девушка; молодое тело, так целомудренно прижимавшееся к нему; слезы, которые он старался осушить; наконец, улыбка, которую ему удалось вызвать на прелестных устах Марии, – все это наполнило его неведомым ранее волнением.

В тот день он не смог выразить своих чувств Марии, он и сам не отдавал себе ясного отчета в том, что испытывал. Они рано расстались, ибо Рудольф должен был ехать в Оперу. Но весь вечер, где бы он ни был, он непрестанно думал об этом.

Обычно принц не позволял себе копаться в собственной душе, по опыту зная, что ничего, кроме горечи и отвращения, это принести не может. Но тот Рудольф, что пробудился от встреч с Марией Ветцера, был существом, симпатичным ему самому. Где еще можно повстречаться с ним? Только вблизи кудесницы, возрождающей его душу.

И принц стал искать новых встреч с Марией, а препятствия лишь обостряли его стремление. Рядом с ней он превращался в человека, забывшего, что такое пресыщенность, для него вещи вновь обретали первозданный вид и истинную цену. Этот новый Рудольф еще не вкусил настоящей жизни. Он только теперь раскрывался навстречу неизведанному. Именно этот Рудольф принимал Марию в Хофбурге и тайком бродил с ней по аллеям Пратера. Рядом с ней к нему возвращались стеснительность и заботливость шестнадцатилетнего влюбленного, доверчивое сердце которого никто не обманывал. Он был полон грез и надежд молодости, испытывая душевные порывы, свойственные тем, кто полюбил впервые. Непостижимым образом этот Рудольф существовал рядом с Рудольфом королевского дворца и ресторана Захера, рядом с политическими интригами и свиданиями с цыганками.

Только теперь он ясно увидел и понял, что не может жить без Марии. Это открытие завладело им мгновенно и целиком. Любовь питается и отсутствием любимой, и свиданием с ней. Отвращение к вещам и людям, которое он испытывал в череде однообразных дней, делало еще более радостными редкие часы, проводимые с любимой.

Как-то во второй половине декабря принцу удалось устроить продолжительное послеполуденное свидание с Марией в их утопавшем в цветах салоне в Хофбурге. Он любил слушать ее рассказы, ее смех, а сам чаще молчал. Обычно Мария не придавала этому значения, видя, как напряженная складка на лбу принца мало-помалу исчезает. Но в тот день он показался ей молчаливее обычного, она забеспокоилась, не осмеливаясь спросить о причине.

Рудольф, сидевший на пуфе у ее ног, внезапно поднялся и начал ходить по комнате. Он, казалось, с головой погрузился в свои мысли и забыл о Марии. Вдруг он поспешно вернулся к дивану, на котором она сидела, опустился рядом, обнял ее за талию и привлек к себе.

– Мария, – сказал он, – я хочу поговорить с вами.

Он произнес это так серьезно, что молодая девушка затрепетала от страха.

– Я долго думал об этом… – продолжал Рудольф.

Взглянув на Марию, он прочел в ее глазах такой испуг, что поспешил успокоить ее и, наклонившись к ней, прошептал:

– Не бойся, дорогая. – Впервые он обратился к ней на „ты“, и Мария опять встрепенулась, но уже от радости. – Я так люблю тебя, что не могу без тебя жить. Вот это я и хотел сказать. Хочешь, мы попытаемся устроить наше будущее?

Мария слушала его, не зная, что и подумать. Не потерял ли он голову? Наше будущее! Значит, оно у них есть? Она никогда об этом не задумывалась.

– Я не понимаю вас, – сказала она.

– Не следует говорить мне „вы“, моя маленькая Мария. И называй меня по имени – Рудольф.

– О! Для меня нет ничего легче! – воскликнула она в радостном порыве. – Ты всегда был для меня Рудольфом. Если бы ты знал, чего мне стоило говорить тебе „мой принц“. Мне казалось, что я обращаюсь к кому-то, кого я не знаю. Но если бы вы… если бы ты слушал, сколько нежных слов я посылала тебе, сидя одна в своей комнате, задолго до того, как мы встретились здесь! Они всегда предназначались Рудольфу… Еще недавно мне невыносимо было думать о твоем положении, которое нас разделяло… А теперь ты говоришь мне „ты“ и даже думаешь о нашем будущем!

Теряя голову от счастья, она бросилась ему на шею.

– Наше будущее, – повторила она, – но что это значит? Хотя не все ли равно? Достаточно и того, что любимые губы произносят „наше будущее“. Я не прошу большего. Наше будущее! Повтори еще раз, я должна быть уверена, что не ослышалась.

Еще долго Рудольф не мог вставить ни слова. Мария кружилась в танце, подбегала к нему, начинала его целовать, прикалывала ему цветок. Наконец она успокоилась в его объятиях и сказала торжественно:

– Я слушаю тебя.

Рудольф объяснил ей с некоторой долей смущения, что он затрудняется точно предугадать, что его ждет, настолько неопределенно его положение в государстве и императорском дворце. Могут возникнуть непредвиденные обстоятельства и в мгновение ока изменить ход событий. Он окружен врагами, которые занимают самые высокие государственные посты. Стоит отцу подхватить насморк, и все окажутся у его ног. Но в настоящее время ему не на кого рассчитывать. У него прохладные отношения с большей частью членов своей семьи, людьми недалекими, отсталыми и упрямыми.