Чтение онлайн

Там мы с ним и распрощались, ему надо было в сторону вокзала поворачивать. Он так и пошёл, продолжая рассматривать подаренную фотографию, нам же осталось подняться немного вверх по улице – отель был уже совсем рядом. Жаль, совет мы парню дать так и не успели.

Уже в десять утра на следующий день мы ехали из аэро-порта Пулы в гостиницу. Отель был просто шикарным: и лифтовый холл со стойкой администратора, и бесшумный скоростной лифт, буквально за несколько секунд взметнувший нас на пятнадцатый этаж, и номер – большой, с широкой двуспальной кроватью, телевизором, ванной и балконом, с которого открывался красивейший вид на море, – всё было настолько замечательно, что даже дыхание перехватывало.

Времени до обеда оставалось достаточно, и мы, переодевшись, спустились вниз, чтобы не просто посмотреть на пляж сверху, почти из поднебесья, а прогуляться по нему, а может, даже и окунуться в море. Солнце уже перевалило за полдень и стояло почти в зените, оттого народу на берегу было немного. В море мы и вовсе никого не увидели, зато в небольшом бассейне, расположенном ближе к зданию отеля и поэтому оказавшемся сейчас в тени, купалось человек двадцать. Там мы заметили и наших. Быстро разделись и плюхнулись в воду.

Подплыл я к Лёшке Гудкову и спрашиваю:

– Лёш, а чего это никто в море не купается, все сюда залезли?

– Дно там поганое совсем, – ответил мне Лёшка, – я не смог и пары шагов сделать. Сплошь камни типа ракушечника – ноги режут, пришлось назад выбираться. Да ещё в таких местах всегда морских ежей полно – ещё наступишь, не дай бог, без ноги остаться можно.

Лёшка у нас родом откуда-то с Причерноморья, он о морях-океанах всё знает, доктор биологических наук всё-таки. Это сейчас он какими-то стеклянными микропористыми фильтрами увлёкся и их промышленное производство пытается организовать, а раньше долгое время морской биологией занимался и почти все моря на свете обошёл.

Поплавали мы немного, по берегу погуляли – жарко, вспотели все, опять в бассейн нырнули, охладились и решили, что хватит – голодные желудки настойчиво требовали пищи. Завтрак был ранний, да и какой это завтрак – так, баловство одно: яйцо, половинка помидора, плавленый сырок – впрочем, очень вкусный, мягкий и нежный, прямо во рту тает, – кусочек какого-то копчёного мяса, хлеб да чай. Разве этим наешься?

После обеда мы вышли из ресторана, ощущая приятную тяжесть.

– Ну и как тебе? – спросил я супругу.

– Замечательно, – ответила она. – Надеюсь, что это не только ради приветствия, а и дальше так будет.

В этот момент к нам подошёл человек в форменной одежде, с табличкой «security» на груди и на очень плохом русском попросил нас показать, что лежит у Нади в сумочке.

– С какой стати мы будем вам это показывать? – очень вежливо возразили мы. – Даже и не подумаем.

– Надо, – услышали в ответ.

– Вам надо, вы и показывайте.

Тут вмешалась администратор ресторана, её русский был получше, но то, что она заявила, прозвучало, мягко говоря, странно:

– Я уверена, что вы выносите с собой продукты, это запрещено нашими правилами.

Пришлось вызвать руководство отеля. Народа вокруг собралось много, вся наша группа почти в полном составе да ещё несколько иностранцев. Подошла женщина, сидевшая до того за стойкой администратора. На глазах у всех жена вывернула сумку прямо на пол, и там образовалась небольшая горка, в которой можно было найти всё что угодно: косметику, документы, массу всяческих мелочей, – кроме продуктов. Иностранцы заулыбались, а мы стояли возмущённые, но сдерживали эмоции, чтобы не накалять обстановку.

Администратор ресторана растерянно начала собирать и запихивать назад в сумку всё, что оказалось на полу.

– Не трогайте, я сама, – строгим тоном произнесла моя супруга.

Фима решил, что пора вмешаться:

– Простите, советское консульство ведь в Загребе расположено? – и, уловив кивок администратора, продолжил: – Разрешите, я позвоню туда, и дайте мне адреса других отелей, мы бы хотели отсюда уехать.

Администратор так и застыла с раскрытым от изумления ртом: это надо же, почти сорок человек отель со скандалом покинуть собираются! А значит, и ей здесь больше не работать. Да и не только здесь – кто же возьмёт к себе человека, допустившего практически катастрофу на своём рабочем месте? Мы прекрасно понимали её состояние, но сочувствовать не собирались.

Оказалось, что произошла ошибка: нас просто спутали с другой парой туристов, которые во время завтрака напихали в женскую сумку всевозможных продуктов со шведского стола, а когда охранник попытался их задержать, оттолкнули его и убежали.

– Такое обычно позволяют себе только русские, а тут вы выходите и по-русски разговариваете. Ну, мы и подумали… Извините нас, пожалуйста, – заявила пунцовая от стыда администратор.

– Вы бы хоть узнали, когда мы приехали в Пулу, а потом уж скандал затевали, – сказал Фима. – Типичная антисоветская провокация, – и ушёл звонить в Загреб.

В это время в холл вывалилась из лифта весёлая компания с сумками в руках. Поняв, что мы русские, они тут же закричали:

– Поехали с нами, поторгуем!

Мы тут же заинтересовались и начали их тормошить:

– Где? Как? Чем?

– Да всем, что у вас есть. Вон видите – автобус стоит. Каждый день в это время он везёт всех желающих в центр города. Там на площади торгующие раскладывают свой товар прямо на асфальте, и от покупателей отбоя нет. К этому времени народ специально со всех сторон стекается, отдыхающих-то здесь со всего света полно, да и местные интерес проявляют. В общем, любую ерунду продать можно, если, конечно, с ценой не ошибётесь. Принцип ценообразования простой: каждый рубль стоимости вашей вещи должен превратиться в два доллара, вот так и просите. Учтите, что сейчас официальный курс рубля почти приблизился к полутора долларам, так что два – это нормально, иногда даже маловато, но тут уж вам самим решать.

Впереди у нас было ещё десять дней, поэтому спешить мы не стали, решили пока у моря погулять да слегка на солнышке погреться. Наши на берегу собрались практически все, не было лишь Фимы, который как исчез под предлогом звонка в советское консульство, так больше и не появлялся. Знакомы мы все были не первый день, способности друг друга знали чётко, поэтому без какой бы то ни было раскачки Мишка Петров начал травить анекдоты.

Мишка – доктор наук, говорят, когда-то подавал надежды как один из самых молодых и талантливых физиков-теоретиков в нашей стране, но затем у него случилась то ли несчастная любовь, то ли иная личная драма – он сломался, забросил науку, работал даже дворником в каком-то институте, но потихоньку пришёл в себя и вот теперь возглавляет у нас одно из самых любопытных направлений. Он самолично расписывает печные изразцы подглазурной краской, покрывает их глазурью, а напоследок обжигает в придуманном им же специальном муфеле, но не простом, а проходном.