Чтение онлайн

У Петра мелькнула мысль, что по такому льду сбежать не удастся, и он, пытаясь избавиться от наваждения, затряс головой…

Синий шикарный «вандерер» въехал в ворота, потом, оставляя на снегу двора шинные узоры, развернулся и замер перед крыльцом. Из машины, потягиваясь после дороги, не спеша вылезли два немецких офицера и очкастый, пожилой панок в штатском. Оглядевшись, они спокойно поднялись на крыльцо веранды, у дверей которой их уже почтительно ждали Пилюк с Меланюком.

Первым на веранду зашел низенький полноватый майор и, то ли ответив, то ли нет на приветствие, не задерживаясь, прошел в комнату. Следом незаметно проскользнул штатский, а второй немец, обер-лейтенант, став перед дверью, жестом приказал Меланюку войти первым.

Петро послушно шагнул через порог. Дверь позади быстро закрылась и, оглянувшись, он понял, что Пилюк остался на веранде. И немец, и штатский оценивающе посмотрели на Меланюка, после чего майор заговорил первым:

— Я есть майор Хюртген, это… — немец кивнул на штатского, — мой переводчик пан Ленковский, а ты есть Меланюк?

— Так точно, герр майор! — Петро щелкнул каблуками и вытаращился.

— Пфуй, не так громко… — майор недовольно сморщился. — Те, что из лагеря, не есть большевик?

— Нет, герр майор, я проверил!

— О гут, гут! — Так и не сняв шинели, немец подошел к камину и протянул руки к огню. — Скажи, Меланюк, ты пана Длугого помнишь?

— Так, герр майор… — Петро Меланюк сокрушенно вздохнул и постарался придать лицу скорбное выражение.

Наверно, вздох Меланюка достиг цели, во всяком случае, немец перестал изображать индюка и заговорил о деле:

— Меланюк, ты будешь делать для меня то, что ты делал для герра Длугого, у тебя будет возможность докладывать…

— Слухаюсь, герр майор!.. Я все зроблю!

В голосе Меланюка сами собой прорвались радостные нотки, но немец, недовольный тем, что его перебили, жестом остановил Петра.

— Не надо говорить. Мало слов, больше дел. А сейчас можно идти. — Немец повернулся к переводчику. — Пан Ленковский, пан референт может входить…

Поняв, что задерживаться не следует, Петро задом толкнул дверь и отступил на веранду. Пилюк хотел что-то спросить, но переводчик, вышедший следом, так посмотрел на него, что «Кобза» бочком-бочком послушно протиснулся в комнату…

К удивлению Меланюка, переводчик тоже остался на веранде. Он постоял рядом с замершим у двери обер-лейтенантом, а потом, заложив руки за спину, начал не спеша прохаживаться вдоль окон. Не зная, как поступить, Петро потихоньку отодвинулся в угол к окошку. Неожиданно Ленковский подошел к нему и спросил:

— Это ваш конь, пан Меланюк?

— Мой… — Петро повернул голову.

Остановившийся на нем взгляд из-за стекол пенсне был так холоден, что Петро почувствовал пробежавший по спине слабый озноб.

— Прекрасный конь! — Ленковский все так же смотрел на Меланюка. — Сразу видно — служака, наверное, лошадиный вахмистр…

Меланюк с трудом заставил себя улыбнуться. За ничего не значащим разговором он улавливал опасность, исходившую от Ленковского.

— Шуткуете…

— Не очень. — Губы Ленковского растянулись в улыбке, но глаза остались льдисто-холодными. — Так вот вы какой, пан Меланюк…

— А шо? — ощущение опасности не покидало Петра.

— Да нет, ничего… Просто по дороге говорили про вас…

Улыбка Ленковского исчезла, он еще раз посмотрел на Меланюка и снова принялся расхаживать по веранде…

Дверь распахнулась, обер-лейтенант отскочил в сторону, и герр майор, сопровождаемый Пилюком, направился к выходу. На самом пороге немец вдруг остановился и, обращаясь к «Кобзе», ткнул в Меланюка пальцем.

— Пан референт… Прошу хорошо помнить, его голова и голова пана референта, как это сказать… да… висит на одна веревочка!

Не сказав больше ни слова, немец важно прошествовал к машине.

В первый момент Меланюк даже растерялся. Он и предположить не мог, что майор выскажется так категорично. Во всяком случае, пока они с Пилюком сопровождали немцев, усаживавшихся в свой «вандерер», Петро успел сообразить, как ему лучше воспользоваться заявлением герра Хюртгена.

Едва автомобиль, оставляя сизый дымок, выехал за ворота, Петро шагнул к Пилюку и быстро спросил:

— Слухай, друже, ти знаєшь чого вин хоче?

— Так, — Пилюк кивнул и тут же спохватившись, начал: — Як тоби сказаты, Петре…

Меланюк понял, что «Кобза» хитрит, и сразу сменил интонацию.

— Краще правду, друже. А то дехто від нимця носа воротыты почав.

— Ты що, Петре!.. Не мели дурныць!

Пилюк чуть не шарахнулся в сторону, но Петро видел его испуг и рубанул прямо:

— Я тоби зараз правду скажу, але попереджаю, якщо продаш, то дывысь…

— Що ты, що ты, як можна, да я…

Зрачки Пилюка заметались, и Петро прямо-таки задушевно, сказал:

– Єх, друже, я ж за тебе усе… Я ж чого спытав? Мени ж той нимець за тобою наглядаты звелив. Розумиешь? Я до тебе з видвертистью, а ты?..

Несколько секунд Пилюк обалдело молчал. Казалось, он только теперь связал воедино слова Петра, положение обоих и недвусмысленный намек немца про одну веревочку. И вот тогда Пилюка прорвало:

— Наглядаты?.. Тоби? Петре, да я… За це ж, все! Ты ж мени перший друг, а я… Выбачь, не зрозумив. Я ж не про це думав. Майор наказав людей до лису выслать, тут база має буты, розумиєшь?..

— База? До лісу? Чого це?.. — «прикинувся дурнем» Петро.

— Хиба ты не зрозумив? Большевики пид Москвою нимців вщент рознеслы и сами перешли в наступ…