Меценат
Шрифт:
– Да может, он ее любит.
– А я терпеть не могу. Поэтому мне это стало непонятно. И я решил посмотреть более внимательно. И вот что увидел, – Константин посветил поверх банки, рядом с крышкой. – Видите?
– Нет, – хором ответили остальные.
– Здесь верх, как и положено, залит жиром. Во всех тушеночных банках есть такой жир. Я когда-то увлекался тушёнкой, и на сборах ее ели. С перловой кашей (с тех пор я как раз и возненавидел и ту, и другую). Так вот. Я никогда не видел, чтобы в тушеночном жиру попадалась зернистость.
– Ну и что?
– А то, что это не свинина, не говядина, не баранина и даже не птичья эта гадость. И, скорее всего, это законсервированное человеческое мясо.
– Ты хочешь сказать, что наш Коля был каннибалом?
– Я хочу сказать, что он не был каннибалом, а в этих баночках как раз и находится в тушёном виде тот, кого мы так тщетно ищем.
– Коломбо, ты в конец охренел! Да если ты нашим ментам такое выдашь – они сами тебя в баночку закатают! Надо ж такую нездоровую фантазию отрастить!
– А давай одну возьмем – и на экспертизу.
– На какую экспертизу?! Нет, ты определенно свихнулся от своих образований.
– Ну, хотя бы ты эту баночку продегустируешь сам. С картошкой. Или намажешь на хлеб.
Даже при тусклом свете аккумуляторных фонариков было заметно, как майор побледнел.
– Да от твоих ужастиков я сам больше тушонку в рот не возьму, – давясь подступающей тошнотой, процедил он.
– Тогда давай искать кости.
Конец ознакомительного фрагмента.