Меч дедов
Шрифт:
Все достали. Будем гасить. Еще раз выстрелив в проем бойницы, я сделал несколько перебежек и замер возле стены дома. Потом достал из клапана разгрузки наступательную РГД-шку, разогнул усики и спокойно, как на учениях зашвырнул ее в бойницу и закричал 'Граната!'. Пусть подергаются. Не подергались, не знали они, что это такое. Внутри дома грохнуло и кто-то дико закричал.
Я ввалился в дверь и быстро водя стволом карабина стал выцеливать уцелевших боевиков. За мной, топая сапогами, с шашкой и пистолетом влетел Митяй и тут же подоспел урядник, который услышав звуки боя, присоединился к потехе.
В помещении откуда по нам стреляли лежали вповалку три человека, рядом с одним из них лежал карабин Мосина. Сделав три контрольных выстрела, я закинул за спину карабин и вытащил из набедренной кобуры ПМ, осторожно двинулся вперед и наткнулся на последнего бандита, который прятался за дверью и держал наготове пистолет. Он скорее от испуга спустил курок, и тяжелая свинцовая пуля ударила мне в грудь.
Я лежал на полу и хрипел, пытаясь отдышаться после сильнейшего болевого шока. Смотря со стороны, я видел, как последнего бандюка взбешенный Митяй шашкой с тяжелым хеканьем разрубил почти до пояса. Урядник наклонился ко мне и стал прощупывать грудь и удивленно вскрикнул, наткнувшись на твердость бронежилета.
Отдышавшись через пару минут я, с помощью урядника, поднялся на ноги, скинул маскировочный костюм, который мешал двигаться, подхватил упавший на пол пистолет и пошел в дальнюю комнату, где слышались какие-то крики и по рассказу Наташи должен был лежать заложник.
Там передо мной предстала интересная картина достойная тупых американских боевиков. Окровавленный человек с всклокоченными волосами прикрывался молодым заросшим парнем, держа возле его головы обычный револьвер Наган и с сильным акцентом кричал:
– Пропустите меня, или я его убью. Где ваш начальник?
Я вышел вперед.
– Я начальник.
– А где Кулькин?
– Давно арестован, ты разговаривал со мной.
Он только сейчас обратил внимание на мой пистолет, бронежилет и камуфлированную форму. В комнате было тускло - свет пробивался сквозь пару узких окон, больше напоминающих бойницы, но и этого вполне хватало, чтобы оценить необычность моего наряда.
Заложник тоже с интересом смотрел на меня, подмечая детали моей экипировки. А вот англичанин впал в истерику.
– Кто ты такой?
– А ты догадайся. У меня более совершенное оружие, чем то, которое ты прихватил у этих людей. Подумай и поймешь, зачем я здесь.
Глаза у англичанина округлились, он понял, он догадался.
– Мне даже не обязательно спасать этих людей, главное, что б они не достались вам…
– Давайте договоримся.
– О чем? Вы украли оружие, убили русских мастеров-оружейников. Думаете, у вас есть шанс отсюда выйти живым?
А сам с интересом смотрел на наган, который англичанин держал возле головы старлея, и чуть ухмыльнулся разглядев то, что курок то не взведен. Уровень опасности для заложника был не очень высоким. Пока англичанин думал что ответить, я спокойно поднял пистолет, прицелился как на стрельбище и выстрелил ему в руку, держащую пистолет. Пуля, попав в плечо, благодаря своей сглаженной форме застряла в теле и передала всю свою кинетическую энергию телу. Англичанин отлетев с глухим стуком отлетев к стене, упал на пол и дико закричал, тут же к нему подбежали урядник с Митяем и стали пинать ногами. Я с трудом подавил желание к ним присоединиться, уж слишком хотелось вытереть свои берцы о морду этого заграничного упыря.
– Вытащите на улицу это дерьмо, и расспросите, кому и куда он сообщал о новом оружии.
Когда англичанина утащили, старлей, силы которого были на исходе, с трудом сел на кровать и вопросительно посмотрел на меня. Я сделал шаг вперед, поднял револьвер, покрутил в руках и произнес:
– Легендарный револьвер Нагана. Хм, неплохая вещица, пойдет в мою коллекцию.
И демонстративно его спрятал в карман разгрузки.
– Наташа…
– Она у нас, ее спасли.
– Кто вы, товарищ…
– Капитан. Капитан Осташев, Александр Павлович.
– А я…
– Старший лейтенант артиллерии Кривошеев Степан Ильич 1919 года рождения.
– Так вы за нами, товарищ капитан?
– Можно сказать и так. Я такой же попаданец как и вы, только из другого времени. Судя по всему, вы вроде как из 41-го, ну на крайний случай из 42-го года.
Он с надеждой и с интересом смотрел на меня.
– Сорок первый.
– Какой месяц?
– Июль.
– Повезло вам, вовремя перенеслись…
Мы немного помолчали.
– А вы из какого года?
– Две тысячи одиннадцатый.
– Ого…скажите товарищ капитан, а мы победим?
– Ага. В мае 45-го части Красной Армии возьмут Берлин, в августе 45-го разгромят Японскую Квантунскую армию. Потом Япония капитулирует.
– Вы сказали, повезло…
– Не сейчас, потом будет, время поговорим, сейчас вас надо доставить в безопасное место.
– А обратно, там наши воюют…
– Пока никак, я сам не знаю, как вернуться в свое время. У меня там остался сын…
– Хорошо. Что будем дальше делать?
– А чем мы до этого занимались? Служить Родине, вне зависимости от того в каком времени мы находимся.
– Но ведь царь, крепостное право…
– Старлей, давай об этом после поговорим, сейчас не место и не время для политических диспутов, а тем более партсобраний. Наша задача выжить, легализоваться и постараться направить наши знания о будущем на пользу России. Я там, в усадьбе, нашел кое-какие бумаги. Ты там неплохой конспект по истории накидал, особенно по будущей Крымской войне.
– Ну что мог то и вспомнил…
– А ты знаешь, что этот помещик Кириченко и его родственничек-жандарм Кулькин, все, что ты им сообщил, хотели продать англичанам? А то, что они по-тихому хотели начать производство винтовок Мосина в Туле, а англичанин просто выкрал твой карабин со всеми чертежами и мастеров-оружейников, одних из лучших в России, просто зарезали. А то, что с помощью твоей СВТ-40 уже пару недель валят простых людей во время ограблений. А сегодня пристрелили пятерых полицейских, которые попытались обезвредить преступников. Какой мундир они бы не носили, они служили, они были русскими людьми и у них были семьи.