Чтение онлайн

Мысль была не из самых приятных. Тоби отер пот со лба.

– Я могу покалечить их?

– Возможно. Ты можешь просто исчезнуть с их глаз, а можешь обрушить замок им на головы. Я не знаю, и ты тоже не знаешь. – Отец Лахлан поправил очки. – Послушай-ка, хоть это только предположение: леди Вальда пыталась наложить на тебя заклятие, и что-то у нее получилось не так. Искусства, в которых она преуспела, опасны, так что в этом нет ничего странного. Как я уже говорил, она не смогла полностью подчинить тебя своей воле. Она приказала демону заставить тебя сделать то, что ей нужно. Она могла дать ему приказ защищать тебя от внешней опасности, верно? И каким-то образом этот приказ оказался главным, так что демон защищает теперь тебя даже от нее. Короче, Тобиас, я не верю, что тебе слишком угрожает опасность смертного приговора, но, боюсь, любого, кто попробует привести его в исполнение, может ожидать сюрприз!

В теории отца Лахлана явно имелись слабые места. Какое отношение, например, имеет ко всему этому «Сюзи»?

Старик заметил его сомнения.

– Это всего только предположения, и я приму любые возражения. Демонические силы ограничены расстоянием. Если демон, которого она призывала, был заключен в камень на рукояти кинжала, она должна была отдать тебе этот кинжал, чтобы ты не расставался с ним, – но не дала, верно? Тогда где он, этот демон? Как ему удается оставаться с тобой?

– Не знаю, отец.

– Я тоже! Но я все еще верю в то, что нам надо как можно быстрее доставить тебя в монастырь, пока ничего не случилось. Ладно, я вижу, этот бедный старичок ждет, когда ты кончишь увиливать от дела.

– Бедный старичок? Гэвин? Да у него выносливости больше, чем у горного козла!

На следующее утро он с радостью увидел, что погода ухудшилась. Он начал беспокоиться о Мег, удивляясь тому, что она так долго не приходит проведать его, пока сам он связан по рукам и ногам. Он собрался спросить о ней Хэмиша, но и тот пропадал где-то целый день.

Им отвели на двоих маленькую круглую комнатку на верху одной из башен. В ней слегка сквозило и не было никакой мебели, кроме двух набитых соломой тюфяков, но это мало их смущало. Вечером, накрываясь пледом, он услышал сонное приветственное бормотание – довольное урчание книжного червя, посвятившего целый день изучению книг и надеющегося провести за этим занятием еще много, много дней.

– Не спишь?

– Ммммф! – То есть нет.

– Хэмиш, ты знаешь, как зернят порох?

– Мммф! – То есть да.

Тоби свернулся калачиком.

– Знаешь, как подстраивают стрелу под лук?

Последовала пауза.

– Ну знаю, – произнес чуть менее сонный голос. – А что? Зачем ты хочешь это знать?

– Я не хочу. Я уже знаю. – Он в отчаянии уставился в темноту.

Хэмиш его не понял, что было неудивительно. Он зевал во весь рот.

– Давай рассказывай, если хочешь, но я и так читал об этом когда-то.

– Я не хочу рассказывать.

Снова раздраженное фырканье.

– Ты будишь меня, чтобы сказать, что не хочешь рассказать, как подстраивают стрелу? Ты давно собирался это сделать или только что придумал?

– Извини. Ты видел Мег?

– Не о чем говорить. Она гуляла сегодня с леди Лорой на закате. Я слышал, как она поет в зале. – Зевок. – С ней все в порядке.

– О… Хорошо. Я просто так спрашивал. Извини, что разбудил. Спи.

– Спать? Теперь? После того, как ты ведешь себя…

– Как?

– Ох, ничего. Спокойной ночи, Тоби.

Комнатка была совсем маленькая. Тоби вытянул длинную руку, нашарил ухо и ухватил его большим и указательным пальцами.

– А этого хочешь? Сейчас оторву!

– Ууууй!

– Хочешь, дерну?

– Ладно! Ладно! Пусти! Спасибо. О чем это я говорил?

– Ты собирался сказать мне что-то насчет того, как я себя веду.

– Ох, не настолько же я спятил! – Зашуршала солома, и Хэмиш хихикнул, укрывшись за тюфяком. – Я тебя почти и не видел с тех пор, как мы здесь. Но… почему ты спрашивал меня про зернение и стрелы?

– Это интересно, – упрямо сказал Тоби.

– Что-то это не в твоем духе интересоваться вопросами «как». Я мастер учиться, ты мастер делать. – С минуту он молчал, потом в темноте замаячило белое пятно его лица. – Ты это хотел сказать, да?

– Да, – признался Тоби. – Они объясняют мне – и я запоминаю это! Мне это даже интересно! Со мной никогда такого не бывало. Твой па говорил, что ученика хуже меня у него не было.

Хэмиш громко рассмеялся:

– Это ужасное преуменьшение! Я никогда не забуду свой первый день в школе! Мне тогда исполнилось пять, кажется. Тебе было около восьми, верно? Я помню, что уже тогда ты был самым большим в школе, и в тот день па пытался объяснить тебе таблицу умножения. Я тогда уже знал ее, ясное дело – я научился читать в три года, – и ни за что не мог поверить, чтобы такой здоровый парень так мучился с ней. И па тоже! Я никогда до тех пор не видел его по-настоящему сердитым. Я почти не узнавал его. Я даже плакал из-за того, что мой па так вел себя: визжал, кричал на тебя, даже порол. Там сидели дети со всей деревни, и он потратил на тебя больше времени, чем на всех нас, вместе взятых, но я не думаю, чтобы ты, выходя из школы, знал хоть капельку больше того, что знал с утра. А ведь ты получил не меньше дюжины розог.

– Только дюжину? Я всегда считал, что провел день впустую, если не доводил число до двух десятков. – Он хвастал, конечно, но не слишком. – Пять лет борьбы! Я все надеялся, что он признает меня полным идиотом и оставит в покое.

– Но он знал, что ты притворяешься, потому и не выгнал тебя. Не представляю, как ты выдержал все это.

– Я знаю, что он приходил домой и плакал, – мне Эрик рассказывал. Это меня поддерживало: как же, он плакал, а я нет. Я до сих пор сплю лицом вниз – по привычке.

– Когда ты закончил школу, па сказал, что ты победил: он не научил тебя ничему.

Лестно слышать!

– О, кое-что он в меня все-таки вдолбил, – честно признался Тоби. – Например, английский язык. – Даже в детстве он понимал, что это нужно, так что позволил обучить себя этому. На то и существует школа, ради этого написан закон об образовании. – Но очень скоро я ухитрился забыть почти все. А теперь посмотри на меня! Я запоминаю новые вещи! Я учусь новым вещам! Это на меня не похоже! Я околдован!