Меч эльфов
Шрифт:
Люк сглотнул. Он совершенно точно знал, что она больше не встанет. Мишель продолжала смотреть на него. Догадывалась ли она о том, что он скрывает от нее? Она лежала в нише стены, окружавшей розарий. Он привел женщину-рыцаря к Голове Язычника, в разрушенный город, в тот самый заброшенный сад, над которым стояла статуя обнаженной женщины. Перед нишей горел небольшой костер. Лошади паслись среди розовых кустов.
— Ты отведешь меня к братьям по ордену?
Слова стоили Мишель больших усилий. Люку было жаль обманывать ее и дальше.
— Госпожа, вас захватила болезнь.
— О чем ты говоришь? Я просто утомлена…
Он задумался, как сказать ей об этом, не называя зло по имени.
— Боюсь, они отнесут вас на костер перед стенами города. А когда вас не станет, туда отнесут и меня, даже если я не заболею. Ваша сестра по ордену, Коринна… Она не признает Божьего суда.
— Ты говоришь глупости, мальчик. Только сегодня утром меня осматривал Оноре. Каждое утро мы первым делом снимали одежды и искали признаки болезни. Я всего лишь обессилела в долгой борьбе против… — Она подняла глаза. — Против чумы.
Заметила ли она, что он избегал этого слова?
— Госпожа, я знаю, что вижу.
Она провела рукой по лбу — беглое, бессильное движение.
— Дай мне попить.
Ему пришлось помогать ей удерживать в руках бурдюк с водой — настолько слабой она стала. Смешанная с уксусом вода текла из уголков ее рта прямо на грудь. Люк забрал бурдюк.
— Пощупай мою спину!
Мальчик удивленно поглядел на нее.
— Ну же, помоги мне подняться. И делай, что я тебе говорю!
Она обхватила его за плечо и поднялась. Зубы ее стучали.
Люк осторожно убрал ее волосы со спины. Они пахли ладаном и уксусом. Он нерешительно провел рукой по светлой коже. Она была холодной.
— Сильнее! Как будто мнешь тесто! — с трудом выдавила женщина.
Мальчик повиновался. Его руки спускались от корней волос под черный шейный платок. Он чувствовал, как женщина-рыцарь дрожит в ознобе.
Его руки осторожно прошлись по бокам шеи вниз до подбородка.
— Чувствуешь бубоны?
— Нет, госпожа.
Все происходящее было ему неприятно. Он ведь почти мужчина и знал, что нельзя подобным образом касаться женщины. И нюхать ее волосы. Ему еще никогда не доводилось чувствовать, чтобы волосы пахли ладаном. Это было приятно…
— Госпожа?
Мишель начала развязывать шнуровку на рубашке.
— Стяни мне рубашку через голову!
Тот нервно откашлялся.
— Я…
— Если хочешь однажды стать рыцарем ордена, в первую очередь придется научиться повиноваться приказам. Давай!
Она наклонилась вперед и едва не выпала из стенной ниши. Люк подхватил ее, затем залез в нишу позади нее. Так он ничего не увидит… Стянул ей рубашку через голову. Во рту пересохло. Мишель подняла руки. Они были покрыты светлыми шрамами.
— Смотреть нужно под мышками.
Волосы были влажными от пота. Кровь прилила к его голове. И вдруг он нащупал что-то вроде гальки.
— Что это?
— Твердое место, госпожа.
— Большое?
— Чуть больше фасолины.
Люк почувствовал, как глубоко она дышит. Мышцы ее плеч напряглись, и она перестала дрожать. Кожа слегка потеплела.
— Кожа поменяла окраску? — помолчав, спросила она.
— Этого я не вижу. Волосы…
— Напрягись, черт тебя дери! Не будь таким жеманным!
Люк наклонился вперед. Ему удалось увидеть ее груди, и он тут же с усилием отвернулся. Как же при свете костра разглядеть, какого цвета кожа под мышками?
Теперь он стоял рядом с ней на коленях. Пальцы пробирались сквозь волосы. Пот ее пах приятно. От этого запаха в животе возникло теплое приятное ощущение.
— Ничего, госпожа, — сказал он наконец, хотя и не был уверен, что совершенно прав.
Мишель облегченно вздохнула.
— Ты знаешь, от усталости, бывает, тоже слегка лихорадит, — сказала она, облокотившись на стену.
Люк заметил отвратительный красный шрам, проходивший чуть в стороне от ребер.
— Вас часто ранили, госпожа?
— От этого не уйти, когда выбираешь путь меча, Люк. Зато я никогда не голодала. Церковь кормит своих воинов, словно заботливая мать.
Мальчик кивнул и поглядел на костер. Казалось, ей совершенно все равно, что она, наполовину обнаженная, сидит у костра рядом с ним. Женщины, которых он знал до сих пор, были другими. Он был почти мужчина… Не годится сидеть рядом с женщиной, на которой нет рубашки. Это женщина-рыцарь должна бы знать!
Краем глаза он видел, как она потянулась к ширинке, и полностью сконцентрировался на том, чтобы как можно лучше изучить ветку, наполовину высунувшуюся из костра. Что она там делает? Не думать об этом… Ветка… Это тополь?
Он услышал, как она расстегнула пояс.
Да, это тополь. Наклонился еще дальше вперед. Жар пламени опалял лицо.
Тихонько щелкнула застежка на поясе. Она спустила штаны.
Люк почувствовал, как свело горло.
Мишель вздохнула.
Что делать? Может быть, посмотреть, как там кони?
— Раздевайся, Люк.
Голос ее прозвучал как-то странно. Он смотрел на огонь и притворялся, что ничего не слышит. Может быть, это вовсе и не тополиная ветка…
— Раздевайся! — грубо приказала она. — Брось в огонь одежду. А потом беги и молись, как никогда не молился.
— Что…
— Повинуйся, черт тебя дери!
Он неловко повернулся. Мишель спустила штаны до колен и глядела на свое срамное место, вообще не замечая, что он на нее смотрит.
В паху, наполовину скрытый волосами, притаился бубон. Темный.