Чтение онлайн

Ближе к вечеру колонна подошла к пересечению дороги с Большим Караванным путем, построенным Союзом Гильдий. Спрятавшись на одном из холмов, Пакс и ее спутники смотрели, как первые шеренги сворачивают налево, выбирая прямой путь на Ротенгри. Усиленные патрули прочесывали окрестности, и беглецы не решились двигаться вперед, а тем более – пересечь дорогу до темноты.

– В общем-то мы не то чтобы теряли время, – успокоил своих спутниц Сабен. – Передохнули, а главное – сосчитали точно, сколько человек в отряде Синьявы.

– Слишком много, – буркнула Канна. – Больше трехсот пехотинцев, сотня с лишним кавалеристов… Даже если бы всей ротой сойтись с ними, бой был бы ой каким трудным.

– По крайней мере таким отрядом трудно двигаться незаметно, – сказала Пакс. – Кто-нибудь наверняка увидит их, и слух, обгоняя колонну, дойдет до герцога.

– Помнишь семью фермера у форта? Патрули Синьявы просто убирают всех свидетелей.

– Брось ты. Канна, не станет же Синьява убивать всех, кто попадется ему на глаза. По этой дороге ведь столько народу ходит – купцы, окрестные крестьяне.

– Именно этим Синьява и известен: он убивает всех, кто окажется у него на пути.

Сделав большой крюк и дождавшись, пока патрули вернутся поближе к колонне, они вышли к дороге. Опасаясь каких-либо неприятных сюрпризов. Канна еще раз осмотрела все вокруг и приказала пересекать дорогу так же скрытно и по очереди, как и на первом перекрестке.

Ночь была холодной, но ясной. Звезды давали достаточно света, чтобы идти по открытой местности. Канна приказала остановиться, только когда впереди замаячили огни костров остановившейся на ночь колонны.

Пакс с удовольствием растянулась на земле в выбранных для укрытия зарослях на опушке леса, надеясь, что ночной отдых восстановит ее силы и уменьшит боль в груди.

Выделенный Канной ужин был проглочен в считанные мгновения, практически не утолив голод.

– Придется экономить, чтобы хоть что-то осталось, – сказала Канна. – Неизвестно, где нам еще удастся разжиться едой.

Голос самой Канны звучал не очень уверенно. Сабен явно с трудом удерживался, чтобы не потребовать добавки. Пакс умом понимала, что Канна права, но желудок выражал свое несогласие.

Сабен вдруг оживился:

– Слушайте, а если мы подождем, пока колонна пройдет, а затем купим чего-нибудь в деревне уже после этого?

– Нет, Сабен, – покачала головой Канна. – Синьява наверняка оставляет повсюду доносчиков – этим он, кстати, тоже славится.

– Вот ведь подозрительная ворона, – буркнул Сабен и добавил: – Это я про него. Канна, а не про тебя.

Пакс и Канна улыбнулись.

– Не будь Синьява хитрым и подозрительным, с ним бы уже давно разделались его многочисленные враги, – сказала Канна. – Ладно, ложитесь спать. Я дежурю первой.

Сабен отключился моментально, а Пакс, ушибы и сломанные ребра которой давали о себе знать, все никак не могла уснуть. Ворочаясь с боку на бок, она с неудовольствием заметила, что не может отделаться от воспоминаний о казарменной похлебке, горячем хлебе, не говоря уже о праздничных обедах в трактирах Вальдайра. Наконец она забылась беспокойным сном и проснулась лишь перед рассветом, разбуженная Сабеном.

Стараясь растянуть скудный завтрак, они внимательно разглядывали свертывающую лагерь колонну. Оказалось, что Синьява остановился возле небольшой деревушки – на предрассветном небе вырисовывались поднимавшиеся с другой стороны дороги столбы дыма. Неожиданно дым стал чернее и повалил густыми клубами; над дорогой заплясали языки пламени.

– Что там случилось? – спросил Сабен.

– Синьява поджег деревню, – мрачно ответила Канна. – Наверняка все жители убиты или захвачены в плен.

У Пакс сжалось сердце: она вспомнила, как дружелюбно и гостеприимно встречали их колонну жители придорожных деревень.

– Но жечь-то зачем? – прошептала она.

– Не знаю. Может быть, чтобы скрыть следы резни, учиненной его мародерами. Кто его знает, что придет в голову этому мерзавцу.

Когда колонна скрылась из виду, они подошли к горящей деревне. Горело все: дома, амбары, стога сена и груды заготовленных дров. Свежий ветерок раздувал пламя и гнал низко по земле густой дым. Пакс закашлялась, и кашель отдался резкой болью в груди. Ничего съедобного на пожарище не было. Усталые и мрачные, трое солдат направились вслед за колонной Синьявы.

Весь этот день они провели на ногах, пробираясь вдоль дороги по рощам, кустарнику, прячась и проползая за невысокими каменными изгородями, разделявшими поля крестьян. Возможная встреча с кем-нибудь из местных жителей больше всего пугала теперь Пакс. Наверняка этот хитрец Синьява объявил через посланных вперед гонцов, что заплатит хорошие деньги тому, кто предупредит его о соглядатаях. Пакс уже притерпелась к боли в груди, но пустой желудок постоянно давал о себе знать. За весь день Пакс едва перекинулась со своими спутниками несколькими словами. Голод и усталость не способствовали ведению бесед. На лицах Канны и Сабена Пакс видела отражение тех же чувств и эмоций.

Вечером колонна остановилась; солдаты Синьявы разбили лагерь, зажглись костры. Канна продолжала идти вперед, ведя за собой Пакс и Сабена. Те так устали, что даже не стали ни о чем спрашивать. Лишь обойдя всю колонну и оказавшись значительно впереди ее головных дозоров. Канна остановилась и объяснила:

– Теперь мы знаем, по какой дороге двигается Синьява. Нам путь до Ротенгри тоже знаком. Если один из нас возьмет всю оставшуюся еду, то сможет протянуть дня три – как раз столько, сколько нужно, чтобы добраться до наших. Колонне с обозом потребуется на это дней пять. Будь нас хоть трое, хоть семеро – без еды мы не дойдем. А так хоть один сможет добраться до Ротенгри вовремя и известить герцога…

– Но, Канна, ты же вчера сама говорила, что нам нельзя расставаться, – возразил Сабен. – Одинокого путника может остановить любая мелочь. Да и потом – а как же с едой для остальных?

– Что-нибудь раздобудем.

Сабен поморщился:

– Что вы раздобудете? Ты ранена, у Пакс ребра переломаны. Я так понимаю, идти ты предлагаешь мне.

Канна кивнула, а Сабен покачал головой:

– Нет. Оставить двух раненых товарищей, забрав у них всю еду, – я на это не пойду, если есть хоть какой-то другой выход.