Чтение онлайн

– Конечно!
– Венсит внезапно усмехнулся.
– В конце концов, я волшебник.
– Затем он устремил на молодого человека более добрый взгляд.
– Но я обещаю тебе вот что. Я клянусь своим искусством, что когда-нибудь, если мы оба будем живы, ты узнаешь свое собственное имя и причину всех моих поступков. Кроме этого, на данный момент я не могу сказать тебе ничего больше. Не просто не хочу сказать, а не могу сказать.

– Боюсь, я в это верю, - неохотно сказал рыжеволосый мужчина.

– И, веря в это, ты позволишь мне вести тебя?

– А какой у меня еще есть выбор?

– Только тот, что я тебе описал, - мягко сказал Венсит.

– Тогда то, что нельзя вылечить, нужно вытерпеть, не так ли?

– Я рад, что ты так хорошо это воспринимаешь, - тон волшебника был сухим, как пустыня.

– Я бы не стал, если бы мог помочь этому!

– Думаю, что нет.

Венсит замолчал и потягивал чай, пока рыжеволосый мужчина медленно переваривал сказанное и пытался представить последствия своего собственного согласия. Дым от трубки Венсита вился странными завитками и узорчатыми облаками, которые, казалось, несли в себе тайный смысл, недоступный пониманию, и именно волшебник наконец нарушил молчание.

– Полагаю, тебе нужно имя, не так ли?

– Это может быть полезно, - едко сказал рыжеволосый мужчина, высоко вытягивая руки в зевке, выгибающем позвоночник. Он задержал растяжку на пару ударов сердца, затем откинулся на спинку скамьи.
– Я не могу вечно оставаться "моим другом". Но имя человека должно что-то говорить о его жизни. Так не мог бы ты предложить какое-нибудь одно?

В его тоне сквозила неприкрытая ирония, но Венсит не клюнул на приманку.

– Имя - это очень личное, - возразил он.
– Я предлагаю тебе выбрать что-нибудь для себя.

– Хорошо, - согласился рыжеволосый мужчина, скрывая любые следы разочарования, когда его зонд отскочил от брони молчания волшебника.
– Как тебе "Кенходэн"?
– спросил он наконец, в зеленых глазах блеснул горький юмор.

– Значит, ты помнишь Древний язык, - сказал Венсит.

– Кое-что из него.

– Тогда это хороший выбор, - спокойно согласился волшебник, и снова воцарилась тишина, подчеркнутая потрескиванием огня и шипением дождевых капель, умирающих в его пламени. Оба мужчины знали, что это имя означало одновременно принятие и вызов, поскольку на старом языке Высокого Контовара "Кенходэн" означало "рожденный из тишины".

* * *

Заговор грома, ветра и проливного дождя правил Белхэйданом, пока ночь приближалась к бурной кульминации. Даже самые оптимистичные в конце концов оставили надежду на затишье, и один за другим завсегдатаи "Железного топора" расплатились по счетам и уныло удалились в бушующую тьму. В конце концов, осталась лишь горстка несгибаемых, и Базел передал бар помощнику и присоединился к своим гостям на кухне.

Прислуга удалилась, оставив свою хозяйку с дочерью и гостями. Время сна Гвинны было сдвинуто в честь гостей, и она полулежала поперек передних лап кошки, а клыкастая голова мягко, но настороженно лежала у нее на коленях. Она сонно задремала, но ее мать сидела, погруженная в беседу с Венситом и человеком, которого теперь звали Кенходэн.

Недоверие Лианы было преодолено тем, что Венсит принял незнакомца, и теперь она сидела за столом напротив Кенходэна, рядом с Венситом, положив голову на плечо волшебника, потягивая чай и пытаясь помочь Кенходэну примириться с его искалеченной памятью. Она не могла быть на много лет старше его самого, и все же она подошла к разгадке его амнезии со спокойствием, далеко не свойственным ее годам. Ее живое чувство юмора никогда не было далеко от поверхности, но ее словесные выпады предназначались Венситу, а не Кенходэну, и в ней было что-то почти... материнское. Это было неподходящее слово, но оно подходило ближе, чем любое другое, которое он мог придумать, потому что за ее состраданием стояла мудрость, которая казалась странно неуместной в ком-то, кому не могло быть больше тридцати - максимум тридцати пяти. Однако, каким бы ни было "правильное" слово, он определенно не собирался жаловаться. Он нашел ее тихое сочувствие и принятие, теперь, когда Венсит поручился за него, успокоив незаживающую рану в его сознании, и маленькая группа погрузилась в теплый уют людей, которые слышат, как бушует непогода за уютной крышей.

И затем Базел ворвался в тишину, как веселый удар грома, его глубокий голос отдавался эхом, пока Гвинна не проснулась достаточно, чтобы попроситься на колени своего отца, в то время как Лиана шикнула на них обоих. Базел поднял свою дочь с ее насеста на скамейке, и глубокое мурлыканье Бланшраха заурчало, когда его голова нежно коснулась колена градани. Гвинна обвила руками толстую шею отца, когда он перекинул могучую ногу через скамейку Венсита и крепко прижал ее к себе. Лиана налила ему чай, и их взгляды тепло встретились.

– И не случилось ли так, что ты взяла и разгадала нашу тайну, любимая?
– спросил Базел, сердечно обнимая ее и еще раз целуя волосы дочери.

– По крупицам, - безмятежно ответила Лиана.
– По крайней мере, у нашего гостя есть имя, и они с Венситом достигли взаимопонимания.

– Настолько, насколько мы можем за одну ночь, - вставил Венсит, медленно поворачивая голову, чтобы размять затекшие мышцы.

– И кто мог бы просить большего? Однако, клянусь Мечом, этого достаточно, чтобы заставить мужчину занервничать, услышав, как Венсит из Рума признает ограничение!

– Я никогда не претендовал на всемогущество, - мягко сказал Венсит.

– Просто сыграл свою роль!
– фыркнул градани.
– Я не жалуюсь, заметь. За эти годы ты вытащил меня с моей шкурой в целости и сохранности - более или менее - не из одной передряги.

– Но это такая большая шкура, - задумчиво сказал Венсит.
– Конечно, ты же не так часто жалеешь о ее маленьком кусочке?

– По-моему, Томанак никогда не обещал, что мне не придется время от времени проливать кровь, - весело ответил Базел.
– Буду рад замарать любого врага своей кровью, если так случится, что он сможет ее добыть.

– Рискованное дело, - пробормотал Венсит.
– Но хватит любезностей. Базел, это Кенходэн, еще один слуга Бога Меча. Кенходэн, я понимаю, что это может показаться маловероятным, но этот комок мускулов одновременно является защитником Томанака и мастером меча Белхэйданского отделения Ордена Томанака. У него было слишком мало ума, чтобы выбрать надежного бога, так что не спрашивай его совета ни о чем важном. Но если тебе нужен совет по поводу пролития крови, лучшего советника не найти.

Предупреждение Венсита о природе этого своеобразного домашнего хозяйства сослужило Кенходэну хорошую службу. Как и тот факт, что он уже столкнулся с достаточным количеством невозможностей, чтобы его предубеждения приобрели определенную эластичность после выпитого пунша. Ничего из этого не было достаточно, чтобы удержать его глаза от расширения в эхо его изумления. Деве войны сотойи, возможно, не было никакого дела в империи Топора, особенно если она была замужем за градани, но это была просто безделушка по сравнению с понятием градани-защитника Томанака! Любого Бога Света, если честно, но Томанака?