Меч
Шрифт:
Как мило со стороны раздражительного, сверхтребовательного мачо.
Он посадил девушку на стул у письменного стола перед двумя подносами с едой, и сдёрнул крышки с обоих. Она уже успела съесть часть еды, оставшейся от прошлого ужина и немного яиц и картофеля с луком, поджаренных кем-то на завтрак. На утреннем подносе так же было достаточно ржаного хлеба, в этот раз намазанного толстым слоем масла. Кружку доверху наполнял какой-то свежевыжатый кисло-сладкий оранжевый сок, точно не апельсиновый, половину которого она выпила почти час назад, когда проснулась. Как раз тогда до Келли дошло, что кто-то принёс новую еду, и каким-то образом она снова оказалась в кровати, укрытая одеялом. Ей никак не удавалось вспомнить ни того, кто принёс ей поесть, ни того, кто перенёс на постель.
Единственное объяснение — Сейбер. Это его рук дело.
Сейбер со звоном опустил серебряные крышки на стол рядом с подносами. По крайней мере, она съела немного чёртовой еды с тех пор, как он её принёс. Однако, по его мнению, этого было далеко не достаточно.
– Ешь!
Моргнув, Келли подняла на него взгляд своих аквамариновых глаз.
– Я уже ела. Около часа назад.
– Съешь всё! — уточнил он, ткнув грязным пальцем в сторону тарелки с завтраком.
– Я ещё не проголодалась!
– Ты съела слишком мало, чтобы быть сытой! — рявкнул мужчина.
– Я вообще мало ем, так что мне достаточно! И я не желаю набивать желудок, чтобы потом блевать, - добавила она, снова. — Ты не заставишь того, кто голодал около года, съесть обед из четырнадцати блюд. Для первого дня еды вполне достаточно.
– Значит ты идиотка, если морила себя голодом!
Ах, так! Келли вскочила со стула, воинственно подняв подбородок и сверкнув глазами, отплатила ему той же монетой. Очень громким криком.
– У меня не было выбора, ты, кретин-переросток! Суеверные ослы пытались разрушить мой маленький бизнес. Я разрывалась между ними и обязанностью платить по закладной на дом и магазин, чтобы не потерять их. Счастье, что я вообще могла позволить себе какие-то продукты! И половину из них я выращивала сама на крошечном заднем дворе!
Уменьшенная, совершенно нестрашная версия его собственного рёва в исполнении собеседницы заставила Сейбера моргнуть. Однако через миг он пришёл в себя и вцепился в стул.
– Сядь! И ешь!
– Я не домыла пол! — рявкнула та в ответ, уперши руки в боки и тряхнув волосами.
Сейбер, было, испугался, что от этого движения пижама задерётся слишком высоко, что подвергнет испытанию его самоконтроль…но, оказалось, девушка нашла выход — обмотала тканью грудь под пижамой. Озадачено почесав затылок, Сейбер обвёл комнату широким жестом.
– Почему, во имя Джинги, ты убиралась ночью?
– Потому что я не могла уснуть! — выпалила она, скрестив руки над грудью.
Устав от беготни без лифчика, Келли перевязала свою полную грудь полоской ткани, которую оторвала от одного из старых полотенец, висевших рядом с ванной. Но дыра всё ещё заставляла нервничать. Когда она найдёт иголку с ниткой и не такую истрёпанную, как её подпаленная пижама, материю, сразу смастерит себе нечто более приличное. Даже если ей придётся сделать это из бархатных штор, отчаянно нуждавшихся в стирке.
– Мне не спалось из-за грязи в ванной комнате, из головы не шла паутина и эти мекха-как-их-там, ползающие вокруг, - добавила она в свою защиту. — Поэтому я вычистила там всё от пола и до потолка. Потом мне пришлось снова отмывать пол от потёков. Следующее, что я помню - как скребла пол в спальне. В общем, я всего лишь пыталась создать нормальные условия для жизни.
– Ты, чёрт возьми, слишком худая для такой тяжелой работы! Сядь и съешь что-нибудь, пока замертво не свалилась к моим ногам!
– Поверь, упасть к твоим ногам — последнее, что я собираюсь сделать, - возразила Келли, но, тем не менее, плюхнулась на мягкую подушку стула. На этот раз, по крайней мере, к подносу прилагалась вилка, и ей не придётся есть руками. Сейбер стоял рядом, сложив руки на груди поверх светло-голубой рубашки, и следил своими серебристыми глазами за каждым кусочком, который она клала в рот.
– Может, ты перестанешь стоять у меня над душой?
– Ты явно не в состоянии сама о себе позаботиться. Я буду стоять здесь, пока всё до последней крошки не будет съедено.
– Развлекайся, - насмешливо ответила она. Пять минут спустя Келли снова наелась досыта и встала из-за стола с намерением вернуться к мытью полов. На плечо опустилась тяжелая рука и снова толкнула её вниз на стул. Девушка закатила глаза.
– Нельзя ли поосторожнее?
– Всё до крошки! — предупреждающе рыкнул он.
– Я уже наелась! — возразила она, сверкая глазами. — И вообще была сыта до этого! У меня просто практически нет аппетита из-за того, что я месяцами не ела досыта!
Он снова скрестил руки на груди, поигрывая мускулами в типично мужской манере.
– Я не могу сидеть здесь весь день! И не буду, - добавила она решительно, снова вставая, мужчина же опять толкнул её вниз. Приземлившись в очередной раз на расшитую подушку, она вцепилась в его руку. — Прекрати! Мне не хватало синяков ещё и на заднице.
Когда гостья опять рывком поднялась, Сейбер убрал руку и впился в неё взглядом:
– Сядь, женщина!
– У меня нет никакого желания сидеть! — Она тряхнула волосами и снова упёрлась руками в бёдра.
Раздраженно сверкнув глазами, он схватил её поперек туловища и потащил к кровати.
– Эй! — она стукнула его кулаком по плечу, требуя, чтобы тот поставил её на ноги.
– Если тебе не сидится на стуле, тогда будешь лежать в постели!
Келли живо перекатилась на другой край.