Меченосец
Шрифт:
– Ты будешь старейшиной каравана ромеев?
Мужик подозрительно посмотрел на Полутролля и буркнул:
– Ну, допустим...
– Мне нужно осмотреть корабли!
Старейшина усмехнулся откровенно издевательски.
– А больше ты ничего не хочешь?
Олег положил ладонь на рукоятку меча и холодно сказал:
– Убили сына князя киевского. Мы ищем виновника, а ты скрываешь душегубца?!
Старейшина побледнел, губы его затряслись:
– К-как убили?! Да не может быть! Мы тут ни при чем, клянусь тебе!
– Новых людей набирали в Киеве? – Сухов говорил требовательно, с напором. – Гребцов, воинов, корабельщиков? Пассажиров брали?
– Нет-нет, на хеландиях плывет только старый состав! А пассажиров всего двое – старый ромей духовного звания с дочерью. Сам подумай – могут ли они быть убийцами?!
– Где они?
– На борту «Святого Поликарпа»...
– Проводи. Я должен убедиться лично.
– Да-да, конечно...
Спрыгнув с коня, Сухов повел гнедка в поводу.
Хеландия «Святой Поликарп» блестела свежеокрашенными бортами, но скрип снастей выдавал почтенный возраст судна. Олег примотал поводья к столбу навеса, под которым воняли пустые бочки из-под соленой рыбы, и взошел по трапу на борт хеландии. Пожилой ромей в черном плаще-сагии воспротивился было, но, перехватив мрачный взгляд Сухова, отступился.
Олег двинулся на корму, слыша за спиной торопливый шепот старейшины, объяснявшего купцу причину не примерного поведения руса.
Хеландия была мала для того, чтобы иметь отдельные каюты-камары для пассажиров, и те ютились вместе с владельцем корабля в малюсенькой подпалубной комнатке, больше похожей на большой ящик.
Олег согнулся, как мог, и протиснулся в крошечное помещение. Испуганный женский крик оповестил его о том, что подозрения оправдались.
В свете маленького, зарешеченного оконца Сухов разглядел Елену, приткнувшуюся на узком ложе, и ее немолодого спутника, отличавшегося нездоровой пухлостью.
– Не бойся, – сказал Олег негромко, – это я.
– Ты?!
Елена привстала на колени и сказала что-то властное пухлому. Тот кивнул послушно и вышел вон.
– Ты... – медленно повторила Елена, без сил опускаясь. – О, господи... Все? Я раскрыта? Меня убьют? Не то чтобы я боялась смерти, но пыток я не выдержу... – Она ухватилась за Сухова и взмолилась: – Помоги, Олег!
– Успокойся.
Сухов обнял женщину и погладил ее волосы.
– Никто тебя не тронет, – прошептал он. – Все знаю только я, и... Ну, ты же понимаешь! Скажи только, зачем ты убила Халега?
Елена отвернулась и ответила:
– Прости, это не моя тайна...
– А я и не пытаюсь вникнуть, – усмехнулся Олег. – Просто хотел убедиться, что ты успеешь скрыться с места преступления.
– Олег...
Сухов вздохнул.
– Жаль тезку... – сказал он. – Хороший был парень. Не знаю уж, что там напридумывало твое хитроумное руководство, но смерть Халега ничегошеньки не изменит.
– Не станет наследника...
– У Ингоря была не одна жена, да и мужик он крепкий, весь в батю. Ныне ему годков... сорок с лишним, и что ему помешает взять за себя молодуху лет через двадцать? Какую-нибудь Ольгу?
– Олег...
Елена крепко обняла его, целуя в щеки, в губы, в подбородок. Сухов порадовался отстраненно, что побрился с утра – острейшим ножом Ивора, оставил только бородку-эспаньолку и полоску усов на мушкетерский манер.
– Олег, – сказала женщина ему на ухо, – до отплытия еще есть время...
И принялась быстро и ловко лишать Сухова одежды. Он не сопротивлялся...
...Пыльный лучик, бивший в окошко, сместился совсем ненамного, когда Олег и Елена, голые и изнемогшие, разъяли объятия.
– Мне показалось, – произнесла женщина лукаво, – что я выразила свою благодарность наилучшим способом...
– Тебе не показалось, – улыбнулся Сухов и нагнулся, подбирая предметы туалета.
Мелиссина живо завернулась в платье и снова приникла к возлюбленному.
– Больше я никуда не двинусь, – пообещала она. – Буду наслаждаться тихой жизнью в Городе...
– И я, – твердо сказал Олег. – Я найду тебя в Константинополе. Не сегодня завтра мы отплываем, двести, как вы говорите, варангов. Хотим послужить вашему базилевсу...
– А ты послужишь мне! – в полном восторге заявила Елена. – А я – тебе... О, Олег, мой милый, милый варвар! Земля велика и необъятна, но посмотри, как Бог скрещивает наши пути! Как я рада, что встретила тебя, если бы только знал! Это такое счастье – быть твоею, а не видеть тебя, не знать – горе...
Они б еще долго ворковали, но крики с пристани подгоняли, укорачивая время свидания. Еле оторвавшись от горячих Елениных губ, Олег вылез на палубу. Безразлично кивнув купцу, он строго сказал старейшине:
– Уходите немедленно! Все вы ни в чем не повинны, но слугам Князевым лишь бы виновного сыскать. Торопитесь!
– Мы отчаливаем тотчас! – пылко воскликнул старейшина и заметался по палубе, выкрикивая команды на греческом. Их подхватили на остальных хеландиях, и Олег поспешил сойти на берег.
Мореходы живо отдали швартовы, а наемные гребцы опустили весла, выводя хеландии по течению. Одна за другой они выплывали на реку, распускали паруса и устремлялись туда, куда утекала река, – к морю.
– Хоть бы все нормально вышло, – прошептал Олег и отвязал гнедка.
К Вусегарду он подъехал лишь к вечеру. Езда по ночам, да еще в одиночку, была опасна – в любой момент из леска, из оврага неприметного могла вымахнуть лихая ватажка, а то и вовсе стрела, на звук пущенная. Но и спешить было нельзя. Оступится конь или, того пуще, ногу сломает, и все, как нету тебя, ибо пеший человек в степи – добыча зверя, а уж о двух ногах будет тот зверь или о четырех, какая разница?