Меченосец
Шрифт:
– Ну а я – в духе! – прокричал Рик, ожидая, что Гарсиа окончательно перепугается, однако тот сказал:
– Ну как знаешь…
И в трубке стало тихо. Потом что-то отдаленно зашуршало, скрипнуло, и Рик услышал Ромеро.
– Ну что там у тебя, пилот?
«От пилота слышу, Ромеро! – завопил Рик. – Или нет – Ромерик! Ромереночек!»
Перед его глазами возникли живописнейшие панорамы лугов, покрытых коврами из цветов самых изумительных форм и расцветок. А над ними носились стаи белых голубей, которые поднимались все выше и удалялись прочь, в сторону белоснежных горных вершин.
– Сэр, я хочу поставить на «трайдент» пушку, ту, которую пытался ставить Спайк.
– Но с ней тогда что-то не заладилось, хотя я отдал на нее семь тысяч песо.
– Я меня есть пара мыслей, сэр.
– Всего пара?
«Да, тупица! Две замечательные мысли!»
Рик ждал, что Ромеро как-то отреагирует на его дерзость, но, видимо, тот не придавал этим словам никакого значения, а, значит, Гарсиа напрасно паниковал.
– Всего две, сэр, но их будет достаточно.
– Ладно, ставь, – буркнул Ромеро и повесил трубку.
«Эй, Ромеро, куда ты подевался!»
Рик подождал еще немного, уклоняясь от пыли, которую вздымали проносившиеся мимо мотоциклисты.
«Все-таки гонки – это здорово! Промис, где ты там? Иди посмотри, сейчас будет последний заезд!»
– Иди посмотри на этот синий мотоцикл! – вырвалось у Рика, и он засмеялся.
– Чего? Какой еще мотоцикл?!
Промис подошел ближе, и только теперь Рик понял, что находится в ангаре и никаких мотоциклов здесь нет.
– Какой-то из твоих клеев содержит чистую наркоту, Промис…
– С чего ты взял?
– С того, что мне трудно сосредоточиться. Ты сам-то этот фунобуксид пробовал?
– Я собирался, но…
– Но не решился.
– Ты же сам попросил!
– Ладно. Кстати, у тебя здесь крысы, ты знал об этом?
Промис вздохнул. Похоже, его изобретение оказалось не таким уж совершенным – выглядит как алкоголь, пахнет как алкоголь… но не алкоголь.
– Ладно… Принеси мне активированного угля из аптечки… И аспирин.
– Сколько?
– Весь.
Пока Промис ходил за лекарством, Рик, чтобы хоть немного сосредоточиться, начал разбирать в ящике запчасти. Но и это было нелегко: железо в его руках плавилось, распадаясь на шустрые, похожие на ртуть шарики, а датчики превращались в гвозди и разлетались по ангару, трепеща слюдяными крылышками. В результате, когда Промис вернулся с лекарствами, он застал Рика сидящим на полу со сложенными на груди руками.
– Я принес таблетки…
– Давай, только больше никакого клея.
– Нет, только аспирин и вспененный дезактиватор.
– Давай сначала пену.
Промис подал баллончик и отвернулся. Сам он не мог проглотить и пары порций, хотя и ему случалось сильно травиться. Но Рик был профессионалом и пушку на «трайдент» хотел поставить именно сегодня.
Зажав мунштук зубами, Рик прогнал из головы беспорядочно мечущиеся образы и решительно нажал кнопку.
Баллончик вздрогнул и, зашипев, словно змея, начал выдавать отвратительную на вкус пену.
Рику удалось сделать всего несколько глотков, затем он разжал зубы и подал баллончик Промису, но того рядом уже не оказалось – беднягу вытошнило возле стены.
– Ну и зря, – произнес Рик, унимая судорогу в пищеводе. Между тем дезактиватор действовал, и к тому времени, когда Промису наконец полегчало, Рик тоже пришел в себя, и они взялись за установку пушки.
Три часа компаньоны работали не останавливаясь: сняли пулемет, электроприводы и патронные короба. Потом Промис принес рыбных чипсов и зеленую грушу. Это был весь их обед, после которого они начали устанавливать «марк».
Прикинув, как будет расходиться факел от выстрела, Рик обрезал ствол пушки на десять сантиметров и обработал его напильником. Промис тем временем смазывал шестеренки патронной подачи и устанавливал короб.
Казалось, что конец работы уже близок, однако за всякими мелочами, смазкой и регулировкой пришлось провозиться до самой темноты.
Перепачканные смазкой и усталые, Рик и Промис возвращались домой, подсвечивая себе фонариком, который Промис всегда держал при себе.
– Завтра будет ветрено, – сказал он.
– Почему так думаешь?
– А вон видишь, Астрагол желтым светится?
– Это вон та, фиолетовая?
– Какая тебе фиолетовая? Фиолетовая – это Сапран. Астрагол выше…
– А-а, понял. Ну что с того, что она желтая?
– Значит, будет ветрено. А если голубым светит – будет штиль.
Когда они пришли к домику, там уже никого не было. Ромеро и его подручные уехали, оставив на веранде ящик с продуктами.
– Ух ты, сублимированное мясо, сгущенное молоко, хлеб! – радовался Промис перебирая трофеи. – Эдак я тут с тобой тоже откормлюсь!
– А раньше такого не возили?
– Ясное дело, что не возили, из-за тебя планку подняли… Ну что, по мясу? Я сейчас быстро в кипятке приготовлю.
– Давай, – равнодушно пожал плечами Рик. Есть ему не хотелось, ему хотелось выпить. Впрочем, за последние двое суток он уже научился терпеть.
53
На другой день Рик проснулся рано, еще до восхода. Полежав и послушав шум моря, он понял, что больше не уснет.
Очень хотелось выпить, Рик подозревал, что именно эта иссушающая жажда разбудила его, словно навязчивая мелодия из соседней комнаты в капироче.
Выйдя из дома, Рик постоял под свежим бризом, сходил по нужде в будку без двери, заменявшую здесь туалет, и, вернувшись на веранду, встретил Промиса, уже полностью одетого, но с каким-то отсутствующим взглядом.
Не замечая Рика, тот прошел мимо и направился к морю.
Рик проследил за ним в окно, однако окликнуть не решился, в конце концов, это было не его дело.
Рик снова лег и стал мечтать о том, чтобы Промис прямо сейчас уехал на материк, тем более что выглядел он так, будто все для себя уже решил. И тогда, промучившись еще пару часиков, Рик мог зайти в его комнату и взять из шкафчика крипку.