Чтение онлайн

— Где староста? — спросил у них Туз, ничего не разобравший в ответах перепуганного мужика.

Ребятишки дружно указали на долговязого пальцами. Туз рассвирепел:

— Ты что, навозная твоя душа, шутить со мной вздумал!

Мужик тоскующими глазами взглянул на притихших ребятишек. Подскочивший Чиж огрел косноязычного старосту плетью так, что у того на плечах расползлась ветхая от пота рубаха. Длинный, набухающий кровью рубец потянулся через всю спину. Дети брызнули во все стороны, словно стайка испуганных птиц. Староста громко вскрикнул и рухнул на колени.

— Собирай людей, — приказал ему Туз.

Долговязый медленно поднялся с земли и, покачиваясь на ослабевших ногах, потрусил по деревне.

— Зря ты с этим придурком связался, — заметил вслед мужику Чиж. — Запалить все эти халупы — и делу конец.

На краю деревни замаячил Бес. Сержант махнул в его сторону рукой — рано. Бес скрылся. Зато народ стал потихоньку собираться. Мужики кучковались у ближайшей изгороди, настороженно поглядывая на меченых и о чем-то тихо переговариваясь. Бабы стояли тесной группой поодаль от мужиков, и это обстоятельство вполне устраивало сержанта. Подошел, наконец, и долговязый староста, в новой рубахе, но с тем же испуганным выражением лица.

— Зачем народ собрал? — накинулся на него костлявый мужик с всклоченной бородой.

— А я откуда знаю, — огрызнулся староста. — Господа скажут.

— Господа из Башни, а мы люди ярла Хаарского.

Мужики одобрительно загудели. Староста растерянно оглянулся на Туза, ища поддержки. Сержант поднял руку с зажатой в ней плетью, толпа притихла, ожидая, что меченый сейчас заговорит. Но Туз говорить не собирался — поднятая рука была сигналом для Беса.

— Начинайте, — крикнул сержант, опуская плеть на плечи ближайшего ротозея.

Меченые ринулись на толпу, оттесняя баб от мужиков. Люди закричали и, спасаясь от ударов, ринулись в разные стороны. Туз оглянулся: меченые Беса уже успели поджечь несколько крайних лачуг и теперь с гиканьем и свистом летели по деревне. Следом за ними, поднимая тучи пыли, катили телеги. Чиж, Сурок и Чуб погнали мужиков на дальний конец деревни, охаживая их плетьми и тесня конями.

Туз расчетливо выбрал первую жертву: догнал и на ходу перебросил на холку коня одну из самых красивых девушек. Девушка обмерла от страха и не оказала сопротивления. Сержант передал ее на телегу, в руки расторопных возниц. Бабы, сообразив, в чем дело, кинулись к зарослям, словно перепелки, застигнутые врасплох черными коршунами. Перепуганные дети хватали матерей за юбки, мешая им бежать. Меченые без труда настигали беглянок и переправляли их на телеги, где привычные ко всему смерды-возницы сноровисто вязали строптивицам руки.

На дальнем конце деревни трое меченых с трудом отбивались от наседающих смердов. Мужики отчаянно и остервенело махали кольями. Меченые, отбросив плети, взялись за мечи. Встревоженный сержант поспешил им на помощь.

— Бей плашмя, — прокричал он в самое ухо Чижу, развалившему на его глазах надвое костлявого мужика.

Чиж невидящими глазами посмотрел на сержанта, лицо его пылало от возбуждения, а тренированные руки работали без устали. Мужики не выдержал и дружного напора четырех всадников и побежали к лесу, на ходу осыпая меченых проклятиями.

— Рвань немытая, — выругался им вслед Чуб. — А туда же, кольями махать.

Туз вернулся к телегам, где Зуб с Волком, тяжело отдуваясь, с трудом удерживали молодого смерда богатырского телосложения. Пан, прислонившись к изгороди, отрывисто ругался, словно лаял, зажимая рукой резаную рану на левом плече. Связанные бабы голосили, ребятишки, которых возницы гнали кнутами от матерей, вторили им с удвоенной энергией.

— Хотел бабу свою топором зарубить, чтобы нам не до сталась, — пояснил суть происшедшего Бес. — Пан ему помешал, но, как видишь, не без ущерба для собственной шкуры.

— Здоровый бугай, — не пожалел плетей Чиж. — На таком только воду возить.

Молодая женщина с растрепанными волосами вырвалась из рук возницы и бросилась на Чижа. Руки у нее были связаны за спиной, и она вцепилась в ногу меченого зубами. Чиж взвыл от боли и едва не вывалился из седла. Рослый Бес, несмотря на немалую силу, с большим трудом совладал с бьющейся в его руках рыжеволосой ведьмой. Подоспевшие мужики-возницы швырнули ее на ближайшую телегу, спеленав по рукам и ногам.

— Веревку, — приказал Туз, указывая глазами Чижу на ближайшее дерево.

Меченый понял сержанта с полуслова и уже через минуту сидел на толстом суку, обхватив его длинными худыми ногами. Зуб проворно накинул петлю на шею бунтаря. Женщины на телегах затаили дыхание, даже дети перестали плакать.

— Кончайте его, — негромко бросил Туз и, повернувшись к возницам, крикнул: — Трогай.

Сдав женщин по счету первому лейтенанту Жоху, сержант отправился с докладом к капитану. Лестница привычно заскрипела под его сапогами, и Туз невольно прикинул, сколько же ног топтало ее за минувшие столетия. Выходило — много. Правда, он не был уверен, что эта лестница не менялась со дня строительства Башни. Все-таки дерево, даже если это крепчайший дуб, не столь долговечно, как камень.

Капитан был в зале один, заслышав шаги, он поднял голову:

— Докладывай.

Туз рассказал все в подробностях. Капитан слушал его внимательно. В неярком свете мигающих светильников лицо Лося выглядело усталым и постаревшим. Замотался капитан в последнее время. Да и то сказать, забот у него хватает.

— Я свое дело сделал, — заключил Туз, присаживаясь в предложенное кресло.

Лось только хмыкнул в ответ, вытягивая к огню босые ноги. Погода неожиданно испортилась, и разгулявшаяся, было жара в один день сменилась холодом и сыростью. Насквозь промокшие сапоги капитана стояли у камина. Лось только что вернулся из поездки, и если судить по комьям бурой глины на сапогах, то прогулялся он довольно далеко в глубь Приграничья.

Действия сержанта капитан одобрил. Потачки владетелям давать ни в коем случае нельзя, тем более сейчас, когда Башня не на самой вершине расцвета. Почувствуют слабину — не миновать беды. А тут еще мужики обнаглели: шутка сказать, на меченого руку подняли! Острастка им не помешает. Да и благородному Гольдульфу урок, засуетился он что-то в последнее время.

— Золото у ярла?

— Не знаю. — Туз с сомнением покачал головой. — Боится он нас, это точно.

— Нас все боятся, — лениво усмехнулся Лось.