Чтение онлайн

Генуэзцы, которые напали на них по дороге, судя по всему, достигнув Константинополя, выяснили кто именно стал их жертвой и, как предположил де Фо, сидели там тише воды и ниже травы, а всего вероятнее, давно вернулись домой.

На десятый день пути они, объехав стороной неспокойные Фессалоники, достигли крепости Ламия, как и многие здешние владения принадлежавшие некогда ордену Храма. Земли здесь были густо заселенные и ухоженные. Кругом, куда не кинь, простирались пастбища, пшеничные поля, а также рощи оливковых и шелковичных деревьев.

Разбойничьи шайки, состоящие в основном из македонцев, влахов и греческих крестьян из горных селений, изредка встречавшиеся на пути, в отличие от генуэзцев, исчезали из виду, лишь только разглядев рыцарские доспехи бургундцев, и белый орденский плащ де Фо. Остаток поездки так и прошел бы без особых происшествий, если бы не приключение, произошедшее менее чем в дне пути от Фив.

Миновав границу Афинского герцогства, с вершины очередного холма они разглядели в долине многочисленную шайку оборванцев, которая облепила дорого украшенную дорожную карету, на дверцах которой были изображены увенчанные коронами гербы. Разбойники, только что расправились с охраной, и ломились внутрь.

По команде бургундского командира, шевалье ле Бона, отряд изготовился к бою. В копейной атаке против разбойников не было ни малейшего смысла, поэтому всадники, вытаскивая на ходу мечи, и не ровняя строй, ринулись вниз по склону. Заметив надвигающихся на них латинян, оборванцы бросились врассыпную, словно тараканы.

Два дня назад Дмитрий получил от де Фо отличного боевого коня. Мистраль был великолепен. Он опередил остальных на пару корпусов, и Дмитрий успел нанести несколько ударов, уложив двух самых нерасторопных беглецов. Вокруг кареты остались лишь растерзанные тела нескольких солдат, кучера и форейторов.

Дмитрий, не вкладывая меч в ножны, соскочил на землю. Внутри кареты на бархатном сиденье лежала без чувств молодая девушка в растерзанном платье. Разбойники не успели до их появления обесчестить благородную даму. Может быть, ее приберегал для себя предводитель шайки, а может, в расчете на то, что за «неиспорченную» аристократку удастся выручить больший выкуп, они ограничились тем, что обнажили ее до пояса, и ощупали с ног до головы. Судя по всему, самым большим ущербом, который она понесла, стал отпечаток грязной пятерни на одной из небольших, но очень ладных молочно-белых грудей.

Когда глаза Дмитрия привыкли к сумраку, он разглядел, что благородная дама в карете не одна. Забившейся в угол кареты и полностью лишенной одежд служанке повезло намного меньше, чем госпоже. Сжавшись в комок, и прикрываясь руками, на удивление светловолосая гречанка с широкими бедрами и пышной грудью затравленно глядела на рыцаря, принимая его за одного из разбойников, который вслед за более удачливыми товарищами, желает воспользоваться ее беспомощностью.

Дмитрий отстегнул фибулу, стянул плащ и закутал в него полуобнаженную госпожу, а затем, взяв ее на руки, осторожно вынес из кареты.

К этому времени отряд перебил тех разбойников, которые не успели укрыться в ближайшей оливковой роще. Уложив девушку на землю, Дмитрий поглядел в сторону подъехавшего к ним де Фо.

Тот, увидев гербы на дверцах кареты, удивленно поднял брови, а разглядев приходившую в сознание девушку, бросил тревожный взгляд в сторону Дмитрия. Поняв, что де Фо хорошо знает эту благородную даму и крайне встревожен тем, не пострадала ли она от насильников, он отрицательно мотнул головой. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Приор сразу же успокоился, и слегка поклонившись в ее сторону, произнес:

— Мадемуазель Анна, я давно вас предупреждал, что дальние поездки в поисках античных мозаик и статуй без надлежащей охраны до добра не доведут. Что теперь скажет ваш дядя? Да и как он вообще вас выпустил из города?

— Дядя уехал в Андравиду на совет — отозвалась слабым, но очень мелодичным голосом девушка — а капитан надвратной башни не смел ослушаться моего приказа. Тем более, со мной была охрана.

— Сир рыцарь, — галантно произнес де Фо, после того как слез с коня — рана еще не зажила и давала о себе знать, — позвольте вам представить баронессу Анну де ла Рош, любимую племянницу герцога Афинского. Отчаянную поклонницу древней Эллады, у которой страсть к поиску древних произведений искусства порой затмевает чувство самосохранения.

Дмитрий в свою очередь попытался изобразить светский поклон, так как он это наблюдал, неся караул при дворе Балдуина — ваш слуга, мадемуазель — и судя по одобрительному взгляду де Фо, это ему вполне удалось.

Тут представленная Дмитрию Анна попыталась встать. Ее спаситель немедленно подал руку в скопированном у тех же придворных Балдуина галантном полупоклоне. При этом дама с ужасом обнаружила, в сколь плачевном состоянии находится ее наряд. По-девичьи вскрикнув, и испуганно оглянувшись по сторонам, она покрепче закуталась в плащ, да так и осталась сидеть на земле.

Де Фо, а с ним и остальные, кто находился рядом, благородно отвели взгляды в стороны и все как один занялись подтягиванием подпруг у своих коней. То же самое сделал и Дмитрий, предварительно протянув спасенной свою фибулу, которой можно было застегнуть плащ, за что заработал исполненный благодарности взгляд.

Из кареты тем временем донеслись всхлипывания пришедшей в себя служанки. Анна застегнула плащ, и решительно забралась внутрь. Почти сразу же после этого всхлипывания перешли в истерические рыдания, которые успокаивающие слова госпожи долго не могли заглушить. В конце концов, она все-таки нашла какой-то действенный способ утешить компаньонку, и та наконец затихла.

Через некоторое время карета, под охраной отряда де Фо, с оруженосцами на месте кучера и форейторов, с плотно закрытыми шторами, укрывавшими Анну де ла Рош от посторонних взглядов, двинулась по направлению к Фивам.

Де Фо, который решил по дороге посвятить Дмитрия во все тонкости взаимоотношений местных нобилей, поведал, что основатель герцогства Отто де Ла Рош, давно уехал в Европу, передав завоеванный в бою герцогский титул своему старшему сыну Ги, который правит здесь и поныне. Второй сын ныне покойного герцога, Амори де ла Рош, занимает пост магистра ордена Храма во Франции, и близок к королю Людовику Святому. Другая ветвь ла Рошей породнена с ломбардским домом Бароцци, многие представители которого также были братьями-рыцарями ордена, и на протяжении трех поколений удерживали за собой посты командоров Ломбардии.