Чтение онлайн

– Разве теперь, когда у тебя есть Рин, так важно, рожу я ребенка или нет? – спросила королева.

– Знаешь, еще один сынишка – это ведь совсем неплохо... ну, или дочка. Мне бы доставило удовольствие баловать и тискать рыжеволосую малышку, похожую на тебя. – Мэлгон протянул руку и намотал прядь рыжих волос себе на палец. Глаза его сделались серьезными. – Хотя, потеряв первую жену во время родов, я теперь очень боюсь за тебя. Ты совсем еще молода, так что если не забеременеешь сразу, это даже к лучшему.

Рианнон облегченно вздохнула и положила голову на грудь мужа. Он так добр к ней. Она так любит его.

– Мэлгон! – Тревожный возглас ворвался в его сновидение. – Гонец у ворот!

Король поднялся и зарычал от боли: даже по прошествии трех дней после охоты боль в мускулах давала о себе знать. Он закутал Рианнон в одеяла, затем поднялся с кровати и зашагал по холодному полу, чтобы отпереть дверь.

– Простите, что разбудил вас, милорд, – при виде обнаженной фигуры своего владыки часовой виновато поежился, – но там человек, который называет себя посланником короля Фердика. Мне не хотелось в столь позднее время впускать незнакомца, но он настаивает на немедленной личной встрече с вами.

– Разыщи Гаврана, – приказал Мэлгон. – Он должен узнать своего земляка. Если гонец ему знаком, пропусти его в крепость.

Воин поспешил исполнять повеление, а король отыскал на полу свои вещи и начал одеваться.

Рианнон высунула нос из теплых одеял:

– Что там такое?

– Гонец от Фердика.

– Что случилось?

Мэлгон пожал плечами, натянул сапоги и вышел из спальни.

Рианнон села на край кровати и задрожала, как только теплые покровы соскользнули с ее плеч. Теперь, окончательно проснувшись, она не могла избавиться от предчувствия, что случилась беда. Прохладный сырой ветер задувал в окно, и ставень зловеще хлопал по стене. Она сорвалась с места и подбежала к стулу, на котором висело ее платье.

Одевшись, королева вслед за мужем вышла из спальни. В темном крепостном дворе остановилась и поглядела на небо. В воздухе витал резкий запах влаги. Инстинкт подсказывал ей, что близится буря, и от этого смятение в душе лишь усилилось. Без серьезной причины Фердик не стал бы слать гонца. А поскольку тот требовал встречи с самим Мэлгоном, не довольствуясь разговором с Гавраном, то, очевидно, дело касалось лично обоих королей.

Рука Рианнон, толкнувшая дверь пиршественного зала, дрожала. В конце длинной комнаты, возле очага, собрались люди во главе с Мэлгоном. Бэйлин с Элвином обернулись к вошедшей, и их сочувственные взгляды обожгли королеву.

Король отделился от группы своих соратников и направился к жене. Он взял ее за руку и тихо заговорил:

– Рианнон, это вести от твоего отца. Он сообщает нам, что находится при смерти.

Не сводя глаз с Мэлгона и словно стряхивая неприятное сновидение, королева покачала головой:

– Отец никогда не болел. Он не может умирать.

Мгновение царила полная тишина, потом усталый, перепачканный дорожной грязью гонец обратился к ней:

– Мне очень жаль, принцесса Рианнон, но здесь нет никакой ошибки: знахари говорят, что Фердик не переживет и первых заморозков. Этим летом его ранили в ногу, должно быть, дурной сталью. Вскоре после той битвы он почувствовал недомогание, а теперь яд уже распространился по всему бедру.

Рианнон покачнулась. Мэлгон сделал движение, чтобы поддержать ее, но она отпрянула, бросила на него горестный взгляд и выбежала прочь из зала.

Через крепостной двор она проскочила обратно в спальню. Оказавшись снова в своих покоях, королева с трудом затворила тяжелую дверь и заперла ее на засов, а потом подошла к кровати и опустилась на разбросанные в беспорядке одеяла. Услыхав тяжелые шаги и удар в дверь, она прикрыла глаза.

– Рианнон? Рианнон, отопри.

Стремясь избавиться от внешних звуков, она прикрыла уши ладонями.

– Рианнон, пожалуйста! Клянусь, я вышибу сейчас эту дверь!

Грозный голос Мэлгона не знал никаких преград. Поначалу утешающий, он приобретал все более настойчивые и требовательные нотки. Наконец, расслышав в нем гневные интонации, Рианнон испугалась и решила повиноваться – торопливо пересекла опочивальню, отперла засов и метнулась обратно к кровати.

Оглянувшись, она увидела приближающегося мужа. Он с гневом в голосе заговорил:

– Всевышние боги! Рианнон, я понимаю, что это тяжелый удар, но совсем не причина, чтобы так себя вести. Ведь Фердику дела нет до твоего счастья. Он отдал тебя мне, как надоевшую безделушку. Я не хочу, чтобы ты убивалась, словно наступил конец света, лишь потому, что твой никудышный родитель на смертном одре.

Рианнон стало еще хуже. Напоминания о том, как мало она значила для своего отца, были совершенно лишними.

Мэлгон вздохнул и присел на кровать. Когда он снова заговорил, голос его звучал гораздо мягче:

– Прости меня. Моя ярость омерзительна. Фердик – твой единственный родственник, и совершенно справедливо, что ты беспокоишься о нем. Но... никогда больше не запирай передо мной двери, Рианнон. Это приводит меня... в бешенство.

Она почувствовала его прикосновение к своим волосам и подняла голову, избегая ласкающей ее руки.

– Пожалуйста, не трогай меня. От этого только тяжелее сознавать, что... мне придется оставить тебя.

Пальцы Мэлгона замерли.

– О чем ты говоришь?

– О союзе... Если Фердик умрет, ваше соглашение станет недействительным и ты... ты отошлешь меня обратно в Манау-Готодин. – Рианнон тяжко вздохнула и отвернулась.

Мэлгон обнял жену. Она пыталась сопротивляться, но все же он усадил ее к себе на колени и принялся укачивать, как маленькую.

– Ну-ну, Рианнон, – шептал он ей на ухо. – Я не стану... да просто не смогу отослать тебя... даже если преемник Фердика пойдет на меня войной. Теперь ты моя, и я ни за что не откажусь от тебя... никогда.

Она не могла поверить ласковому голосу мужа и попыталась оттолкнуть его.

– Но ведь теперь все кончено. Бриганты больше не будут сражаться за Гвинедд, и твоя женитьба станет бессмысленной.

Не отпуская ее, Мэлгон заговорил низким, торжественным голосом:

– Как кровные связи наших народов – да, возможно. В этом смысле наш брак уже не будет иметь прежнего значения. Но как союз мужчины и женщины для меня он не утратит смысла. Повторяю, Рианнон: ты моя, что бы ни случилось. Я не откажусь от тебя лишь потому, что твоему отцу вдруг вздумалось умереть на самой вершине своего могущества.