Чтение онлайн

Король кивнул. Зачем понапрасну мучить людей? Теперь все равно нет надежды найти живую Рианнон, а поиски тела могут и обождать.

– Да, отправляйтесь домой.

Всю обратную дорогу воины тяжко молчали. Тишину нарушали только шелест дождя, позвякивание конской упряжи да хлюпанье копыт по лужам. Как только они добрались до крепости, лошадей сразу же отправили в конюшню, чтобы хорошенько обсушить и накормить. Всадники же, скинув одежду, с которой лились потоки воды, вместе с собаками собрались возле пылающего очага в пиршественном зале.

Мэлгона среди них не было. Он медленно брел по крепостному двору к маленькой церковке, находившейся близ его личных покоев. Дверь скрипнула под его рукой, и ударивший в ноздри запах сырости и плесени напомнил ему данный в Лландудно обет отстроить каменный храм на месте наспех сколоченной деревянной церквушки. Да, пора бы исполнить свое обещание. Он сделает это, как только сможет послать людей в старую каменоломню.

Но, несмотря на сырой запах забвения, царивший здесь, церковь содержалась не бедно. Вдоль стен горели тростниковые свечи, а па самом алтаре стояло даже несколько восковых. Правда, священника сейчас не было, но это и неудивительно. Ведь отец Лейкан скорее был учителем, чем попом. Поэтому, если не считать воскресной праздничной службы, а также случаев венчания, похорон и тому подобных событий, он проводил время вдали от храма, занимаясь мирскими делами, как-то: перепиской книг, обучением Рина да еще нескольких сорванцов.

Мэлгон нерешительно приблизился к массивному алтарю. Этот замечательный кусок кладки каменного дома был вывезен из старой римской крепости в Сегонтиуме. Возможно, там он тоже служил в качестве алтаря, хотя, конечно, не в честь христианского Бога.

Король не преклонил колен, а вместо этого разглядывал блики света, отбрасываемые камышовыми свечами на выскобленные добела стены. Зачем он пришел сюда? Ведь Бог больше не слышит его. Помыслы его чересчур отягощены ненавистью и горечью. По крайней мере здесь тихо, и тяжкие воспоминания оставляют его в покое. Запах свечей напоминал о Лландудно и о бесчисленных часах, проведенных в молитвах в монастырском храме. Там он нашел мир и покой, ту немую и слепую веру, что изгнала горчайшую боль из его души.

На звук скрипнувшей двери Мэлгон обернулся и застыл, увидев движение теней на пороге. Он уже готов был подумать, что и сюда за ним последовала Эсилт. Но тут при свете свечей блеснули медью волосы Гвеназет, и король облегченно вздохнул:

– Ты меня напугала.

– Меня ли ты боишься, Мэлгон, или это твои грехи наконец-то стали преследовать тебя?

Он снова вздохнул. Понятно. Гвеназет не оставит его в покое.

– Ну так что?.. – Домоправительница выступила вперед, Отблески пламени бросали на ее лицо глубокие темные тени. От этого Мэлгону вдруг показалось, что перед ним изможденная старуха, хотя он понимал, что это не так: Гвеназет была на несколько лет моложе его. – Ты убедился в том, что Рианнон мертва? Говорят, она утонула, ее смыло волной во время шторма. – Женщина сделала еще один шаг к королю. – Теперь все твои трудности позади, верно? Теперь, когда Рианнон так кстати исчезла.

Он не ответил, и Гвеназет подошла еще ближе.

– Скажи мне, Мэлгон, ты собираешься отдать последние почести своей королеве? Ты проследишь за тем, чтобы твои люди соблюдали подобающий траур и чтобы по ней отслужили мессу?

– Разумеется.

– Ханжа. Рианнон была далека от всего этого, она находила умиротворение в лесу и в горах, брала силу духа в живой природе, в запахе дождя и ветра. Она принадлежит старым богам, старым обычаям.

– Ты права, но у нас нет языческих жрецов. Я могу лишь попросить Талиесина сочинить песню о ней, чтобы воздать должное ее нежной душе и древней вере.

– Но ты даже не отправишь никого к ней на родину, чтобы сообщить о ее смерти соплеменникам? – продолжала издеваться Гвеназет. – Не привезешь сюда бригантских воинов, чтобы они рвали на себе волосы и оплакивали ее?

– Этого я не могу. Сама знаешь, не Могу.

– Но почему же? – Теперь Гвеназет стояла вплотную к королю. Он до мельчайших подробностей видел ее сверкающие глаза и резкие морщины, прорезавшие усыпанный веснушками лоб. – Может, боишься, что развалится политический союз, едва только бриганты узнают, что Рианнон погибла? А вдруг они проведают, что она умерла от твоей руки? Какой расплаты могут потребовать бриганты за убийство своей принцессы?

– Я заплачу им, – устало сказал Мэлгон. – Я заплачу, сколько они запросят, даже если мне придется разориться совсем. Только не прежде осени. Во имя будущего Гвинедда нам необходимо еще одно мирное лето.

Гвеназет отступила на шаг. Внезапно она утратила весь свой запал.

– Теперь все равно. Ничто не вернет Рианнон. И если уж рассказать тебе всю правду, то она вовсе и не была никакой бригантской принцессой. Успокойся. – Она пристально взглянула на короля своими золотисто-зелеными глазами. – А ты не знал этого, ведь не знал? Фердик не был отцом твоей жены.

– Что такое?

– На смертном одре он сказал ей не только правду о матери. Он объявил, что не является ее отцом. Фердик поведал, что родителем Рианнон был ирландский раб.

– Раб?

Глаза Гвеназет недобро прищурились.

– Тебе же прекрасно известно, что за тварь была твоя сестра. От этой хищницы не ускользнул бы ни один мужчина. Фердик заявил, что отец Рианнон был еще совсем юным мальчиком. Я думаю, что из всего сказанного об Эсилт до бедняжки лучше всего дошел рассказ об этой грязной связи, и именно он сильнее всего пошатнул ее веру в прекрасную добрую фею, которую она так любила.

Мэлгон отступил, на шаг назад.

– Но я не желаю слышать о грязных делишках сестры.

– А вот теперь представь себе, каково было Рианнон. Всего лишь в одном коротком разговоре с умирающим она узнала о том, что является не только дочерью женщины, которую всей душой ненавидит ее любимый муж, но, к тому же, ее незаконной дочерью, зачатой от презираемого всеми раба во время безудержной оргии. – У Гвеназет задрожал подбородок, и она отвернулась. – Удивительно еще, что она тут же не сошла с ума. Но она была сильной женщиной, хрупкая маленькая Рианнон. Она заставила себя вытерпеть все это, Я думаю, она справилась бы с чем угодно, потому что любила тебя... и верила, что ты тоже ее любишь.

– Наш брак был основан на сплошной лжи, – возразил Мэлгон, – Ты не смеешь обвинять меня за то, что я испытал отвращение, узнав, кто такая Рианнон. Выйдя из чрева Эсилт, она унаследовала ее испорченную кровь.

Гвеназет вновь оказалась возле короля, лицо ее исказилось от боли.

– Да как же ты мог, Мэлгон? Как ты посмел выгнать ее? У Рианнон нет никого на всем белом свете. Она абсолютно одинока.

– Верно, – ответил он. – У Рианнон никого нет, и я тоже отверг ее. Но собственная мать предала ее еще раньше. Эсилт виновна в гибели своей дочери, а не я.