Чтение онлайн

И тут он увидел Марцию.

Раскаленная игла впилась в сердце. Несколько минут он сидел неподвижно. Марция расположилась за столиком напротив и пила через трубочку сок из высокого кубка. На ней была голубая накидка. Широкополая шляпа отбрасывала густую тень на ее лицо. Элий подумал, что заснул, и видит любимую во сне. Он поднялся и шагнул к ее столику. Марция откинула голову и смотрела на него с недоумением и брезгливостью. Элий не сразу понял, что Марция его просто не узнает. Выглядел он ужасно – глаза запали, щеки небриты, волосы спутаны, туника вся в пятнах. Он походил на бродягу. Она же, не смотря на бледность и голубые тени под глазами, была необыкновенно хороша.

– Марция, – его голос хрипел, как испорченный электрофон.

– Элий… – Ее глаза округлились от удивления.

Он протянул руки, хотел обнять. Она отпрянула.

– Что ты здесь делаешь? – В ее голосе не было радости – только раздражение и испуг.

Элий не ожидал подобного и растерялся.

– Ищу тебя… – Он бессильно уронил руки. – Не знал, где ты… нашел… прости… случайно… – Он окончательно сбился и умолк.

– Жаль, что мы встретились, – сказала она сухо. – Я хотела тебе написать. После того, как стану недостижима.

Он не понимал, о чем она говорит. Он и своих-то слов не понимал. Кровь пульсировала в висках. Рот пересох, губы запеклись. Она подтолкнула в его сторону кубок. Он послушно выпил остатки сока, но не почувствовал вкуса.

– Поехали на побережье… там можно спрятаться… – Он сам толком не знал, от кого собирается прятаться – от гениев или от людей. – Тебе надо отдохнуть… бедная…

От этого слова она вздрогнула, как от удара. Она терпеть не могла, когда ее жалели. Он забыл об этом. Теперь запоздало вспомнил. Принялся извиняться, но она резко оборвала его:

– Элий, я уезжаю из Рима. Сейчас. Навсегда. Я не могу больше здесь оставаться.

– Не оставляй меня. – Он вновь потянулся обнять ее, собираясь защитить от всех бед на свете, но она выставила вперед руки, отстраняясь. И он замер, будто натолкнулся на непреодолимую преграду. Ему казалось, что его мучат не собственные раны, а боль Марции. Вся ее боль перешла к нему. Она не страдала – он это видел ясно.

– Можешь поехать со мной? – Он поразился, как спокойно звучит ее голос. – В Новую Атлантиду. Навсегда.

Наконец до него дошло, что она требует.

– Уехать из Рима? Марция, ты с ума сошла… Это же Рим!

– Ну и что? Я уезжаю. Я так решила. И ты решай. Или ты едешь сейчас со мной, или мы расстаемся навсегда.

В его воспаленном мозгу вновь всплыла мысль о сне, кошмаре. Элий наконец осмелился дотронуться до ее плеча. Ощутил прохладу кожи сквозь ткань – его собственная ладонь горела. Нет, это не сон. Он попытался заглянуть ей в глаза. Она отвернулась.

– Надо выбрать между тобой и Римом?

– Я не могу здесь оставаться. – Она поднялась.

Таксомотор уже у дверей таверны. Смуглый шофер за рулем. Служанка на заднем сиденье. Дорога волновалась как море. Плыла, убегала. Жар накатывал волнами, сменяясь ознобом.

– А я не могу уехать… – произнес он тихо, как приговор.

Она будто только и дожидалась этого ответа.

– Ты сам выбрал, – сказала она почти радостно.

– Какая странная встреча… Я ехал неведомо куда, и вдруг ты рядом… чудо…

Он не верил, что чудо может завершиться нелепой разлукой.

– Никакого чуда нет. Всего лишь мое желание. Помнишь? «Не расстаться не простившись». Вот мы и простились. Тебе надо отдохнуть. Ты ужасно выглядишь. – Она коснулась его волос на прощание.

Он подался вперед. Она отпрянула.

В следующее мгновение она уже сбегала по ступеням с террасы. Он видел, как отъезжает машина. Служанка обернулась и посмотрела на него. Марция так и не оглянулась.

В одном из лучший ресторанов Карфагена, в погруженном в таинственный полумрак зале, возлежал за столом человек в белой тунике и медленно жевал, смакуя салат из креветок. Перед ним стоял золотой бокал с фалернским вином. Человек был необыкновенно красив – его густые черные волосы лежали локон к локону, как будто только что над его прической закончил трудиться расторопный цирюльник. Несмотря на кажущуюся беспечность, человек нервничал, то и дело поглядывая на огромную стеклянную дверь. Как будто ожидал кого-то. И дождался.

Хотя дверь не отворялась, но в зале, в этот полуденный час почти пустом, появился второй посетитель точно в такой же нарядной тунике, и занял ложе напротив обедающего. Красавчик сделался белее мраморной столешницы, с его вилки соскользнул ком салата и шлепнулся на пол.

– Приветствую тебя, гений Объединения кухонного персонала города Рима, – сказал новый посетитель, такой же темнокудрый и молодой, как и возлежащий напротив него.

– Пр-риветствую… тебя, гений Империи… – пробормотал тот, пытаясь подцепить новую порцию салата.

– Я бы на твоем месте заказал паштет, – улыбнулся покровитель Империи. – В это заведении знают толк в паштетах. Поверь, за долгие столетия можно узнать, на что способны люди. Во всяком случае, иногда у них получается отменный паштет.

– Да, я уже… заказал…

– Тогда у нас есть время, чтобы обсудить один небольшой, но весьма щекотливый вопрос. И мне кажется, что ты можешь мне помочь, – с наигранным безразличием проговорил гений Империи.

– Я к твоим услугам… богоравный…

Гений Империи вновь улыбнулся – несмотря на преклонный возраст, он был чувствителен к лести.

– Поговорим, коллега, о заговоре гениев. Повсюду я натыкаюсь на его многочисленные нити. Но во всей этой искусной сети не могу отыскать одного-единственного связующего звена.

– Да, звена недостает… – промямлил гений кухонных работников.

– Гении хотели, чтобы пророчество Летиции Кар, обращенное в прошлое, сбылось. Они пытались убить ее, и не один раз. Пусть так. Я понимаю, что жизнь какой-то девчонки в битве за целый мир для гениев не имеет значения. Но дело в другом. Когда этот мир рухнет, вместе с ним исчезнут все боги и все гении. Зачем и кому понадобилось это групповое самоуничтожение? Почему гении хотят уничтожить себя? Ну?