Мечта
Шрифт:
Напротив ее сидел монах. Он внимательно слушал ее рассказ о похищении. Люда чувствовала, что от Анисима исходит утешение и надежность. Этот человек был словно сотворен из мягкого воска и в то же время из свинца. Такого, которым заряжают пушки.
Было просто как-то глуповато смотреть в его глаза. Он будто в душу смотрел. Он сидел и перебирал четки. Люду удивило, что он может слушать ее и молиться. Она не думала, что он их просто перебирал. Монах Афона так просто это бы не делал. Это просто глупости… Он был для Люды словно веянием прошлого. Люда вспомнила свою мать. Как она молилась ночами перед иконой Богородицы. Ночью, стоя на коленях. Она думала, что Люда спит. А она… Она… она… У Люды закружилась голова.
На ее лоб легла рука Анисима.
– У тебя лоб горячий, – сказал он. – Нужно температуру померить.
Он куда-то ушел. И вернулся с Иннокентием, их мамой и электронным градусником. Мать Анисима принесла ей чашку с травяным отваром.
– Он снимет усталость, – сказала она по-русски, подав его ей.
Люда поставила подмышку градусник и отпила из чашки.
– Может, приляжешь? – спросил Иннокентий.
– Нет. Спасибо. Мне бы… посидеть на улице…
– Сейчас нельзя, – сказал Анисим, его мать посмотрела на него.
Он объяснил:
– Ее могут искать те, кто похитил. Лучше сейчас остаться дома, пока не приедут ее родные.
– Да, брат, ты прав. Людмила, хочешь я… – Иннокентий вдруг вспомнил Гликерию, ее восторженный взгляд. Люда вопросительно посмотрела на него, как и все остальные. Анисим разрушил неловкость ситуации:
– Я посижу с ней и почитаю ей святое писание.
– Да… конечно, – отозвалась Люда и посмотрела в окно. Там светило солнце.
Иннокентий сказал:
– Да, брат. У меня есть несколько дел. Я загляну попозже.
– Кеша, ты кушать приходи. Если с Гликерией, то и с ней приходи, – сказала его мать.
– Да… приду.
Люда посмотрела на него, и тот вышел.
«Все должно быть просто выходит. Разница лишь в том, что зло всегда одевает маску, и понять, что это опасность в добром лице, бывает отнюдь не легко. Добро обычно бесхитростно и его ярость оправдывается только в том случае, если верить, что это и есть яркий луч. Тихо ступает гордость, добро иногда одевает маску зла. И понять порой нелегко, что этот образ ее на благо. И что та боль, которую она причинит, она потом сама же залечит. Даже упав с велосипеда можно научиться… ездить.
Добро бывает и безжалостно. Но зло… зло – это состояние одной души. В человеке есть две грани, переступать которые он волен сам. Понять, что важнее и есть мудрость жизни. Быть добрым и творить добро разные вещи. Нужна мера во всем».
Думала Дарья, стоя на балконе. Балкон выходил во двор, где были два бассейна. Многие люди вокруг бассейнов на шезлонгах загорали. Ветер развивал ее распущенные каштановые волосы. Обдувал лицо. На душе было умиротворение.
Ее дядя должен был поехать за Людмилой по указанному адресу. С души Дарьи ушла нервозность. Мама Людмилы теперь стала похожа на Дарью несколько часов назад. Теперь она ходит по номеру, заламывая руки.
Дарья вышла на балкон, чтобы скинуть усталость.
– Тетя Тамара! – Дарья обернулась в комнату. – Тетя Тамара!
– Да, что, Дарьюшка?! – Тамара Андреевна появилась в дверном проеме балкона.
– Давайте купаться сходим. Дядька пока еще приедет.
– Ну…
– Вы же сами говорили, что переживать не надо. Все. Решено. Идем.
– Ну… хорошо, – сдалась мама Людмилы.
Глава 11
То, что не ожидаем
«Чтобы поймать счастье, надо уметь бегать»
«Жизненные перипетии всегда опасны и требуют полной концентрации, полной отдачи. Если есть стимул перебороть все преграды, то и появляются силы в их преодолении. Преодоление преград всегда ярко и надолго остается в памяти и стимулирует дальнейшую жизнь. Есть барьер, который необходимо перешагнуть. Это старые привычки и то, что составляет основу жизни. Перешагнув через это, чувствуешь…свободу. Как ей распорядится… это целый процесс самообладания. Главное знать меру… Главное…»
Артур Вячеславович посмотрел на часы на руке. Поезд останавливался на нужной ему станции. Он встал с сидения и пошел к выходу.
Пройдя через двери вокзала, он пошел к парню в фуражке местной полиции. Они пожали руки. И пошли к машине. Спустя минуту они ехали по указанному Дарьей адресу.
Дарья искупалась и лежала в шезлонге, Тамара Андреевна пошла в номер. Солнце было высоко и палило.
«Можно просто долго ждать. Ждать, когда счастье само озарит своей улыбкой, своим присутствием, своей теплотой. Это может быть самым важным в жизни. Цель – добиться этого островка радости и ежедневного созерцания, что твои мечты осуществимы. Можно чувствовать себя самым, самым!»
Дарья отпила соку. И расслабилась. Закрыла глаза. Мысли скользили тихо и ровно. Обычно она всегда себя не понимала, как это ее поведение и мысли сочетались в ней.
«У человека есть три характера. Тот который ему приписываю. тот который он сам себе приписывает и тот который ей на самом деле». – вспомнила она и нахмурилась:
«Я прямо как Марта мыслю афоризмами! Да уж…»
– Привет, подруга, – услышала она и сняла очки.
– М… Марта?!
– Да, а кто по-твоему? Санта Клаус?
Ее появление было так неожиданно, что Дарья на время потеряла дар речи. Потом справилась с собой.
– Откуда ты здесь?
– Проездом. Потом в Италию. Решила тебя навестить. Твой тренер сказала мне где ты, – Марта усмехнулась и поправила прядь черных волос.
– Ты не рада?
– Рада. Просто настроение сейчас не очень, – соврала Дарья, а сама подумала:
«Во нелегкая ее занесла! Появление Марты было как раз некстати. Пропажа Люды. Приезд дяди. И… Это кошмар! Если Марта обо всем узнает! Будет знать пол мира!»